Держась перед любым начальством прямо,
В душе дрожа тростинкой на ветру,
Всю жизнь ждала моя святая мама,
Когда за ней придут - и заберут. Ее пугали встречные мужчины,
Ночные стуки, силуэт в окне.
Опять во двор заехала машина -
И все за ней. За ней, за ней, за ней. Но верила, что Партия - святое!
И о делах ее - не нам судить.
А в каждом человеке есть такое,
За что его не грех и посадить. От страха за меня твердила строго:
- Помалкивай. Уймись! Умерь свой пыл.
И атеистка - все молила Бога,
Чтоб дочь ее сберег и вразумил.
Держась перед любым начальством прямо,
В душе дрожа тростинкой на ветру,
Всю жизнь ждала моя святая мама,
Когда за ней придут - и заберут.
Ее пугали встречные мужчины,
Ночные стуки, силуэт в окне.
Опять во двор заехала машина -
И все за ней. За ней, за ней, за ней.
Но верила, что Партия - святое!
И о делах ее - не нам судить.
А в каждом человеке есть такое,
За что его не грех и посадить.
От страха за меня твердила строго:
- Помалкивай. Уймись! Умерь свой пыл.
И атеистка - все молила Бога,
Чтоб дочь ее сберег и вразумил.