Солнце уже давно скрылось за высокими деревьями Священного леса, погрузив весь дворец в легкий сумрак. Великолепное строение, которое могло соперничать с дворцами высших эльфов по красоте и изяществу, гордость лорда Тиария, старшего сына в семье и претендента на трон короля эльфов.
Он не был высок и гибок, как его отец и братья, как все эльфы. В нём отражались размеренность, спокойствие и та простота, которую все благородные эльфы ненавидели и презирали. Уже давно немолодое лицо сейчас выглядело слишком уставшим в результате нескольких бессонных ночей, а серые глаза сквозь темные пряди волос разглядывали женский портрет на стене.
Она не была чистокровной эльфийкой. Её отец — король, а мать — нимфа Драконьего леса. Внебрачная дочь, имеющая право занять трон вопреки всем законам. Мирес. Эта девочка слишком любила людей и их общество, проводя с ними дни напролёт. Тиарий же не мог похвастаться таким же обилием внимания со стороны принцессы. Он любил её издалека, не позволяя себе даже думать об их совместном будущем.
Год. Два. Десять. Для эльфов столетия не играют значительной роли, но лорду Тиарию даже двадцать лет показались вечностью, адом, проклятием. Красавица Мирес с каждым годом становилась всё прекраснее. Непохожая ни на эльфов, ни на нимф. И с каждым годом её интерес к людям рос все больше. Следовало ожидать, что когда-нибудь она влюбится в одного из них.
Его звали Тирос. Юноша был красив, умен и очень популярен у девушек. С годами он превращался в настоящего мужчину. Тиарий уже и не помнил тот день, когда Мирес обратила свой взор на того человека. Те недели и месяцы лишили его души и эмоций, превратив в жалкое подобие эльфа.
Чем старше становился Тирос, тем больше Мирес хотела отказаться от своей сущности и стать человеком. Он предложил ей уехать туда, где нет эльфов, туда, где не будет ничего, что могло бы напомнить ей о прошлом. И она согласилась. Согласилась, не раздумывая, но попросила дать ей время, чтобы попрощаться с семьёй.
— Тиарий, — тихий голос за спиной вырвал эльфа из собственных воспоминаний.
На плечо опустилась тоненькая рука, такая нежная и маленькая… Тиарию не нужно было оборачиваться, чтобы взглянуть, кто пришел. Он знал. Его молодая жена. Совсем еще ребенок, если сравнивать их возраст. Хрупкое тело, которое скрывала легкая белая сорочка, острое личико с нежными губами, аккуратным носиком и большими, почти чёрными глазами. Темно-каштановые волосы, подобно шёлку, волнами ложились на плечи, опускаясь на спину. Между прядями заметно выступали небольшие эльфийские ушки, острые концы которых завивались спиралью. Эльф готов был поспорить, что она до сих пор не сняла свою диадему, подаренную им на ее день рождения.
— Пойдём, ты устал.
Тиарий нежно коснулся её руки и поцеловал длинные и тонкие пальчики, на одном из которых было надето подаренное вместе с диадемой кольцо. Она не отдернула руку, как это часто случалось раньше. Не отпуская её, Тиарий поднялся с кресла и взглянул на супругу.
Тихая, кроткая, спокойная, хотя брови чуть сведены, выдавая волнение. Второй рукой она держала своего крохотного, недавно вылупившегося из яйца, Древесного дракона. Он дремал, крепко обвив её руку своим длинным хвостом, иногда открывая свои чёрные глазки, чтобы убедиться, что всё хорошо. Под свободной и воздушной сорочкой можно было разглядеть небольшой животик, в котором теплилась жизнь, и это успокаивало душу Тиария.
— Ты устала не меньше меня, любовь моя, — обняв жену за талию, эльф повел ее в спальню.
Он не дал ей уйти тогда. Зная, что Мирес любила другого, он умолял ее остаться, стоя на коленях. Тиарий готов был отказаться от всего, чем владел, он обещал более не появляться перед нимфой, лишь бы та осталась. Конечно же, не обошлось без признания, которое далось ему очень тяжело.
Покинув дворец короля, он вернулся домой. Долгие дни проходили во тьме, взаперти, без желания что-либо делать. А спустя месяц, Мирес пришла к нему сама. Она попросила его стать ей мужем. Сама. Её поступок… её просьба… она перевернула всё с ног на голову. Отказалась от любви к человеку, чтобы быть с тем, кто любит её такой, какая она есть, совершенно не замечая того, что она не чистокровная эльфийка.
Прошло немало времени, прежде чем Мирес привыкла к Тиарию. Поначалу она боялась его, боялась каждого его выражения чувств, но эльф был нежен и осторожен, терпеливо помогая девушке освоиться в новом статусе и зарождая в ней глубокие чувства, которые превосходили всё то, что она испытывала раньше.
— Я люблю тебя, Мирес, — тихо прошептал Тиарий, поцеловав жену в висок.
В его руках оказалась самая большая драгоценность, которую он когда-либо мог пожелать.