Проникновенная, иногда по-советски идеалистическая и местами замысловатая вступительная речь старого, но достаточного бодрого профессора Альгуна казалась обыденной для всех слушающих. Изначально курс лекций считался закрытым и имел длинное и сложновыговариваемое название, которое студены, как правило, не запоминали и называли его просто «Спецкурс 75». Хотя лекция была последней у выпускников-физиков, сидящих в душной и непроветриваемой аудитории, никто не испытывал ни малейшего возбуждения.
За пять с половиной лет такие лекции стали обыденностью, а ввиду высокого статуса и несменяемости читающих их профессора, они были друг на друга похожи. При этом были похожи не только лекции, но и сами курсы, в которых из раза в раз говорилось то о «фильтрах пресного типа», то о «товарище, который занимался разделением изотопов в домашних условиях», то о «Раиле Зипаровиче, умеющем прикуривать самокрутку о плазменный шнур факельного разряда емкостного типа». Всё это студентам уже надоело и только предвкушение будущей свободы и полной независимости после окончания университета, а также безграничное уважение к профессору Альгуну, ставившего оценки не ниже «хорошо», заставляло их оставаться на своих местах и слушать свою последнею техническую лекцию в стенах университета.
Июнь 2012 года выдался на редкость жарким и душным. Всеми днями стояло солнце и не было ни малейшего намёка на возможное выпадение осадков. Несмотря на то, что читаемый профессором Альгуном так называемый «Спецкурс 75», название которого никто не помнил, уже давно не содержал никакой закрытой информации, студентам приходилось соблюдать все меры по соблюдению режима. Именно поэтому почти сорок человек сидели в небольшой аудитории с закрытыми дверьми и окнами.
Среди этих сорока человек за последним столом среднего ряда именно в том месте, где хуже всего видно профессору происходящее, сидел юноша и пытался вслушиваться в уже до боли знакомые слова преподавателя. Юноша был абсолютно среднестатистическим выпускником престижного технического университета Сибири, который не хватал звёзд с неба, учился в среднем не плохо, а местами даже усердно на «хорошо» и «отлично». Проблемы у него были только первые два курса, когда происходила смена приоритетов и ломка стереотипов. Во всяком случае, к таким формулировкам приучивали старшекурсники, которые учились из рук вон плохо, еще вчерашних абитуриентов. Такое бывает, когда молодой человек уезжает из закрытого небольшого города в, по его мнению, огромный город и начинает вести вполне самостоятельную жизнь без наставлений и указаний родителей.
Особенно это ярко выражено у людей, воспитанных в традиционно военной семье, воспитание в которой строится на подчинении воле сильной личности, авторитета и на принципе единоначалия. Так было и у этого юноши, отец которого долгое время служил в городе Вилючинск Камчатского края на атомном подводном ракетном крейсере проекта «Антей» К-150 командиром БЧ-5. Затем после увольнения в запас его семья переехала в другой закрытый город, в котором живёт и по сей день. В такой семье молодой человек был обречён поступить на физико-технический факультет и стать физиком-ядерщиком. Звали его Владлен Михайлович Бурсуляк или просто Влад.