Само слово «партизан» — французское. Так называли испанских борцов против наполеоновского владычества. В августе, еще до Бородинского сражения, подполковник Денис Давыдов направил своему начальнику князю Багратиону рапорт с предложением: дать в его распоряжение тысячу казаков для партизанских действий в тылу французской армии. Багратион предложение одобрил. Правда, вместо тысячи Давыдову дали чуть более ста гусар и казаков, но лиха беда начало!
Небольшой отряд двинулся в тыл врага. Давыдов надеялся на помощь крестьян, но поначалу её не получил. В деревнях не различали французской и русской военной формы. Завидя офицера в гусарском мундире, мужики либо бросались на него с вилами, либо бежали в лес. Тогда он сменил форму на мужицкий армяк, убрал орден св. Анны и надел на шею образок с иконой Николая Чудотворца, отпустил бороду. Теперь установилось взаимопонимание. Крестьяне помогали партизанам продовольствием и сообщали им все новости о передвижениях французских частей, они стали проводниками партизан.
В первых же боях отряд добился успехов: разгромил несколько отрядов французов, отбил обозы с боеприпасами. Командование направило на укрепление отряда конников-башкир. Теперь Давыдов мог решиться на крупные операции.
В середине сентября отряд совершил нападение на транспорт у Вязьмы. «Успех превзошел все мои ожидания», — сообщал он русскому командованию. В плен были взяты 276 французских солдат и офицеров, захвачено 20 провиантских и 12 артиллерийских повозок.
Французский губернатор Вязьмы отдал приказ истребить партизан. Был послан двухтысячный отряд. Давыдова было приказано доставить живым или мёртвым. Но отряд Давыдова был неуловим для противника. Нанеся удар, он тут же рассыпался на мелкие группы, которые собирались в условленном месте.
Так же действовали отряды И. С. Дорохова, А. С. Фигнера, А. Н. Сеславина, крестьянские отряды Герасима Курина, Ермолая Четвертакова и других командиров. Партизаны сжигали склады врага, добывали важную информацию о передвижениях французских частей, перехватывали курьеров, освобождали русских пленных, уничтожали мелкие гарнизоны.
Наполеона вынудили направить крупные части для охраны дорог. Через маркиза Лористона он передал Кутузову своё недовольство, что «война ведётся не по правилам». «Крестьяне войну сию почитают равно как бы нашествие татар, — ответил Кутузов, — и я не в состоянии переменить их воспитание».
В марте 1813 года граф Ф. В. Ростопчин напечатал в петербургской газете «Северная пчела» несколько сообщений о деятельности партизанских отрядов против наполеоновской армии в Московской губернии: «По Богородскому уезду. Сельца Ганусова крестьянин Павел Прохоров, усмотря ехавших навстречу к нему 5 человек французов, пустился к ним верхом в казачьем платье и, не имев при себе огнестрельного оружия, с одною токмо пикою взял их в плен и доставил к казакам для отсылки по команде. В сёлах Велине, Кривцах и Софьине крестьяне, вооружась против французов, прибывших в довольном числе для грабежа святых церквей и для обольщения живущих в сих местах, не только не допустили их до того, но, преодолев, истребили. При сём случае от выстрелов со стороны неприятеля в селе Софьине сожжены 62 двора со всем строением и имуществом…
По Звенигородскому уезду. Когда сей уезд почти весь уже занят был неприятелем, городские и окрестные жители, соединяясь, положили единодушно защищать город Воскресенск. Они вооружились чем только могли, учредили стражу и условились между собою, чтоб по колокольному от ней звону немедленно туда собираться верхами и пешком… Часто сражались они под самим городом и далеко от онаго, иногда одни, иногда с казаками, множество убивали, брали в полон и доставляли в казацкие команды, так что по одному Звенигородскому уезду и одними обывателями истреблено неприятелей более 2 тысяч человек. Таким образом спасены от нашествия и разорения город Воскресенск, некоторые селения и монастырь, Новым Иерусалимом именуемый…»