Лето 1998 года. Меня в полудохлом состоянии привезли из деревни в город и сразу определили в дневной стационар. На момент поступления туда я уже очень прилично потеряла в весе, что для маленького ребенка является опасным состоянием. Что же, собственно, случилось? А случилась у меня диарея. Ну, с кем ни бывает, наверное, руки когда-то не помыла, яблоко прямо с ветки откусила, или вместе с котами ела из их миски..короче, занималась обычными детскими делами. Когда стало понятно, что обычные средства, вроде активированного угля, тут бессильны, родители вызвали поселкового врача. Он ощупал живот и рекомендовал желчегонные средства, мотивировав это тем, что печень увеличена. Когда от желчегонных стало еще хуже, мы все-таки поехали за помощью в город. Ехали на электричке около двух часов, и это был ад. Тем же вечером попали к дежурному терапевту в детскую поликлинику, а оттуда уже по направлению в стационар.
Следующий день начался для меня с приема у лечащего врача в стационаре. Тогда же мне сообщили, что приходить сюда я буду около недели, меня обследуют, а потом назначат лечение. Обследование включало в себя кардиограмму, электроэнцефалограмму, узи, гастроскопию, осмотр нескольких узких специалистов и анализы. Да, именно в такой последовательности. Почему не начать с анализов? А потому что ретроградный меркурий вошел в эру водолея. Кстати, зачем человеку с поносом энцефалограмма, я не знаю до сих пор..
Для меня все закончилось на этапе гастроскопии. Вдруг, кто-то не сталкивался: это очень глубокий м**ет проводом с лампочкой на конце. В моем случае, судя по толщине, это был даже не провод, а силовой кабель. Старые эндоскопы, что с них взять. В общем, как только это оказывалось у меня во рту, я начинала неконтролируемо отбиваться руками и ногами, потому что у меня перехватывало дыхание, и я не могла дышать даже носом. Сделали несколько «подходов», держали меня вдвоем, потом еще маму в кабинет пустили на подмогу, но не удержали, только горло до крови расцарапали. На улице я устроила такой скандал, что слышно было на пару кварталов. И наотрез отказалась возвращаться в эту больницу. Анализы уже сдавали в другом месте. В итоге, по результатам самых простых исследований, мне диагностировали дизентерию, тяжелую форму. Через пару дней на сильных антибиотиках, я почувствовала себя абсолютно здоровым человеком, хоть и продолжала принимать их еще долго.
Зачем были нужны все эти ненужные процедуры и почему затягивали время, если можно было обойтись стандартным минимумом? Очевидно, чтобы кто-то перед кем-то отчитался и заработал на этом. И я не придумала ни слова, все это действительно происходило в Петербурге, у метро Чернышевская, в детской поликлинике с центром дневного пребывания.
Это было больше 20 лет назад, но печальная тенденция превращения медицины в средство зарабатывания денег уже тогда четко прослеживалась. К слову, я ничего не имею против оказания помощи на коммерческой основе. Частенько, такой формат куда более удобен и результативен. Но пациенты должны платить за те услуги, которые им действительно необходимы. И, конечно же, в опасных состояниях получать неотложную помощь.