Продолжение интервью Алексея Петрухина от 21.06.2021: https://zen.yandex.ru/media/gazetazhizn/konchalovskii-obnial-menia-i-skazal-talantisce-ty-moi-otkroveniia-avtora-pesni-plastinochka-alekseia-petruhina-60cf2b07aa9d6d2116b7ba67
- В училище Вы поняли, что фольклор – это Ваше…
- Эта была любовь, погружение с головой. Когда мы приехали, выступал образцовый коллектив старшекурсников, мы попали в зал, слушали, и я аж плакал. Нутро щемило. Фольклор как состояние души. Я ничего не видел, кроме фольклора.
- На последнем курсе Вы, я знаю, пытались попасть в коллектив к Надежде Бабкиной. Почему к ней?
- Я буквально фанател от того, что она делает. Я записывал с телевизора выступления её коллектива. В народном жанре она единственная и неподражаемая.
- Как Вы к ней попали?
- Мы поехали на какой-то конкурс в Москву на пару дней, я нашёл общежитие Гнесинки, номер телефона театра, позвонил, и трубку снял вахтёр. Я понимал, что мямлить нельзя. «Надежда Георгиевна у себя?» - деловито спросил я. «Вы знаете, она сейчас на студии», - был ответ. Я спросил телефон студии, узнал адрес и поехал туда. В общем, я поднимаюсь и слышу, как идёт репетиция. Сердце моё колотится... И тут какая-то пауза. «Надежда Георгиевна, мне бы прослушаться у Вас», - попросил я. Встал и начал петь … Она кричит: «Стоп! Русская песня», вернулись обратно». У меня сердце в пятки ушло, а она продолжила: «Смотрите, какая энергетика!» Я ещё что-то спел, а потом она и говорит: «Оформляем». Как оформляем? У меня учёба, надо было окончить училище. «Делай свои дела, а там посмотрим», - сказала она, прощаясь. Но когда я вернулся через полгода, меня уже никто не ждал - взяли другого. Как сейчас помню, сижу на вокзале в Москве и соображаю, что делать дальше. Так и пришла мысль подать документы во все музыкальные институты столицы.
- Чувствовали себя обманутым?
- Конечно, я расстроился, но главным для меня было зацепиться в Москве.
- Но ведь на этом история с Бабкиной не закончилась?
- Мы встретились снова спустя много времени. У нас была гримёрка для вип-гостей, которая была рядом с артистическими. И вот иду я и слышу: «Эй, чернявый!» «Надежда Георгиевна, привет», - сказал я. Она дала пару советов и предложила пойти к ней в «Русскую песню». Но я отказался. «Ну и правильно делаешь», - сказала Надежда Георгиевна. А как-то разговорились с Надеждой Георгиевной в Кремле. «Слушала твои песни. – сказала она. - Делаешь то, что надо! Молодец!»
- Но вернёмся на вокзал. Вы сидите на сумке и…?
- Я поехал в общежитие Гнесиных, встретил народников, спросил, что делать, как быть? Понял, что мне надо подавать документы.
- Трудно было попасть в Гнесинку?
- Поступать было сложно, но я обрадовался, что сразу попал в театр. У меня сразу появилась работа, и театр оплачивал нашу учёбу. Я был актёром театра и учился.
- Как жили?
- Ночевал в гримёрке театра - это было полуподвальное помещение без окна, подрабатывал официантом. И так полтора года.
- Вы жили один?
- С товарищем! И слава богу, а то так сойти с ума можно было.
- Не жалели, что уехали из Волгограда? Там могли бы уже преподавать.
- Нет. Потому что я очень упёртый. Но многие не выдерживали. В какой-то момент, правда, и я понял, что всё, край. Держался так долго только потому, что театр был очень творческий. Это было тяжело, но интересно, а потом я попробовал себя как актёр. Владимир Назаров набрал курс в ГИТИСе, и мы могли по желанию ходить туда и заниматься сценической речью, хореографией, актёрским мастерством. Это была очень мощная база. Первые гастроли были в Испании, на два месяца! И мне дали роль – я играл портного Мотла в «Скрипаче на крыше». И премьера у меня была в Испании.
- Это была Ваша первая поездка за границу в жизни? Что поразило?
- Это был космос какой-то. А поразила лёгкость какая-то испанская. Как-то всё вкусно, а какой кофе! Всё было новое, даже запахи другие.
- Родители навещали в Москве?
- Нет! Папы не стало, когда мне было 13 лет. Он был в меру строгим и в меру любил похохмить. Любил петь, но так, чтобы никто не слышал. В памяти осталось, как мама поёт в машине, а папа её слушает.
- Самое яркое воспоминание об отце?
- Когда за руль на автобусе посадил, когда на охоту ходили. Отец был охотником, и была у него собака лайка, которая стала членом нашей семьи. На охоте мы не стреляли с братом, были с собакой, натаскивали её.
- Как мама справлялась с двумя мальчиками?
- Сходить на дискотеку и прийти с подбитым глазом было нормально. Мама переживала, конечно, но что сделаешь? Сейчас она с братом живёт в Воронежской области в Борисоглебске. Брат в какой-то момент понял, что ему ближе хозяйство, и сейчас занимается совершенно другой деятельностью.
- Вернёмся в Москву. В какой момент Вы ушли из театра в хор Пятницкого?
- Когда я учился в Гнесинке, понял, что не могу так дальше жить - работать и учиться. Потом вспомнил, что у нас в Гнесинке учатся девочки из хора имени Пятницкого, и обратился к ним. Мол, не нужны ли им новые участники коллектива. Мне организовали встречу с художественным руководителем, в общем, спел, станцевал, и меня оформили. И через неделю была уже поездка куда-то в Северную Корею. Мне сказали, что если я всё выучу, то меня тоже возьмут. И я выучил…
- Место конкуренции в таком большом коллективе, как хор имени Пятницкого, было?
- Конечно, моё нахождение там многих удивило и задело. Мол, я стремился к этому много лет, а тут пришёл какой-то Петрухин и стал сразу солировать. Я закрывал на сплетни глаза, просто делал своё дело. Хор имени Пятницкого был лучшим вариантом в тот момент в моей жизни. И я им очень благодарен.
- Как изменилась жизнь?
- У меня появилась нормальная зарплата, но самое главное - я встретил свою жену Олесю, которая танцевала тогда в балетной группе.
В третьей (заключительной) части интервью вы узнаете, как Петрухин подружился с Ярославом Сумишевским и создал свои хиты "Пластиночка" и "Лети".
Автор: Юлия Ягафарова (@bianzel)