Есть люди, которым не дано жить играючи.
"Не парься!", - говорят такому.
Но куда там. Он просто не может расслабиться.
Вудди Аллен, например, хотел назвать один из фильмов "Ангедония" - - невозможность получать удовольствие от жизни.
У Гии Агладзе все наоборот. Он живет, как птица.
Певчая птица.
Дрозд как раз из таких.
Сладкоголосая птица юности.
"Вы слыхали как поют дрозды?"
Именно об этих птахах - расточающих бесконечные райские трели.
Вот и Гия живет, порхая. И приземляясь вольно в самых разных компаниях, ткет покрывало жизни, широко разбрасывая стежки.
На то и юность, чтоб погружаться в жизнь, вдыхать пьянящие ароматы красивых девушек. Вина. И дружеских застолий.
Ведь так?
У Иоселиани, ктати, есть более поздний фильм "Сады осенью". Где герой - мужчина за 40 - живет примерно так же: женщины, пирушки, друзья.
Жить нужно - убежден Отар Давидович - "лениво, безответственно и как бы между прочим".
И это так!
Однако стоит вглядеться в жизнь самого патриарха:
под врожденным изяществом аристократа - один на всю жизнь брак, педантичный порядок и кропотливый труд.
Достаточно взглянуть на его тщательно пронумерованные папки с раскадровками, монтажным планом будущих фильмов.
Недаром по образованию Иоселиани математик, закончил МГУ, мог бы в оборонке работать, если бы в ужасе от такой перспективы не выбрал неагрессивную, по его выражению, стезю режиссера.
В общем, "пей, но дело разумей" - таков подспудный посыл автора.
В отличие от него, герой "Дрозда" Гия - просто не может сосредоточиться.
Дело в том, что внутри этого молодого музыканта рождается дивная мелодия.
Когда он на природе, когда смотрит на свою старенькую, седую маму, в краткие минуты отдыха перед сном - он слышит эти прекрасные звуки.
Но у него просто нет времени дождаться следующего аккорда. Увертюра прерывается очередным увлекательным делом, новым приключением, другом или подругой.
И новыми звуками - иногда вполне приятными, а зачастую чужими, проходными, случайными.
Звуки это сама жизнь.
Гия никак не может расслышать в общей какофонии свою тему, найти свое место.
И вот жизнь бежит. А он толком ничего не сделал.
И понимает это.
Вокруг полно людей, увлеченных СВОИМ ДЕЛОМ.
Они ему преданы, они им живут, они достигают в нем вершин профессионализма.
А Гию манит сама жизнь.
Он вглядывается в нее, хватается за каждую подвернувшуюся линзу - микроскопа, телекамеры, телескопа - но реальность ускользает.
Он погружается в жизнь как в море, делая широкие махи руками. Но зачерпывает только поверхностный слой.
Он не любит, не страдает, не рискует.
Он не подводит.
Но и не вкупается.
Не предаёт.
Но и не затрачивается.
И обидеться на такого вроде бы не за что.
- Вы что, обиделись на меня?, - изумленно спрашивает он.
Но не за что такого и полюбить.
Гия - на полпути к такому знакомому по русской литературе и кино - сообществу лишних людей.
Среди них есть трагичные фигуры , вроде Зилова из вампиловской "Утиной охоты".
Есть трагикомики - Макаров из "Полетов во сне и наяву".
Есть и клоуны типа "Афони".
Душа их пуста. И чем дальше, тем сложней ее согреть.
Душа за ненадобностью имеет обыкновение остывать.
"Душа полна" - не про Гию.
Отсюда постоянные его движуха и ротозейство.
Но цветочный горшок, который только что - просвистел как снаряд - мимо.
Не принятый по случайности яд.
Внезапно открывшийся люк сцены.
Завизжавшие тормоза машины, наехавшей на кого-то другого - это предупреждение, что Вечность близко.
Часики тикают: тик-так!
Время бежит.
И, пока есть в душе обрывки музыки, пока жива Душа, нужно торопиться сделать что-то свое.
Что-то важное, ценное.
Значимое для тебя.
Потому, что как говорила Цветаева "успех - это УСПЕТЬ".