Мои первые роды перевернули представления о них буквально. Курсы, литература, дельные советы присутствовали априори. Диета? Безусловно! Но всё «не в коня корм».
В палате, где мне стимулировали роды, ко мне подошла (тихонько так) молодая акушерка и поинтересовалась, не страшно ли мне. Но все мои страхи в эти минуты словно улетучились. Период судорожной подготовки оказался позади, теперь наступил сакральный момент — роды.
На вопрос акушерки я с улыбкой ответила: «Нет, не боюсь». Чем вызвала её удивление. Но я действительно не боялась, поскольку рожала впервые и не могла представить себе всей картины в реальности. А можно ли бояться неизвестного? И вот эта реальность наступила. Как разительно она отличалась от литературной транскрипции родов! Мне не удавалось уловить ни одного момента, прописанного в книгах. А где это, а где то? Какова очерёдность? Как это «дышать правильно», когда ты вообще дышать не можешь?
Кстати, вторые роды проходили точно по писанному. Но это будет позже. Здесь же я испытывала только недоумение, если способна была его испытывать. Мне казалось, что про меня забыли все. Таково было начало. Чуть позже палату заполнил медицинский персонал (в полном своём составе), роды-то оказались сложными. Стоит ли об этом? О клинической смерти, которую пришлось пережить?
Всё обошлось…
Я отошла от наркоза, который был в определённый момент необходим, и меня подняли на коляске в палату. И тут я поняла, что голодна. Не просто голодна, я была голодной как дикий зверь! Когда пожилая акушерка спросила, хочется ли мне есть, я кивнула. Мне подали гречу с молоком. Следующие минуты стоит отметить особенно. Поскольку мне трудно было даже приподняться с кровати, ела я эту гречу из миски, как собака, взахлёб. Буквально. А акушерка смотрела на меня и плакал, приговаривая: «какая же ты голодная!».
Такие вот роды. Но этот миг прошёл, улетучился, когда мне принесли мою дочь…
В эти минуты я почувствовала, что счастливей меня нет на свете. Герои себя чувствуют иначе. Это пронзающее насквозь счастье было не от мира сего. Я, моя дочь и её отец, мой муж, — и никого кроме нас во Вселенной.
