Интересный современный роман с множеством историй и любопытных характеров.
Ксения Драгунская. «Туда нельзя». Роман. Издательство «Время», 2021
Часть 1. Заметки о книге
Роман Драгунской — это целый комплекс жанров, «вывернутых наизнанку». Это и сказка наоборот, без «уроков добрым молодцам», зато с озером вместо «самого синего моря». Сказка со сменой фамилии: Лягушкины становятся Царевниными. И любовная драма навыверт. И семейная сага задом наперед. И поэма о русской бабе, которая дана здесь в прозе: вместо горящей избы и скачущего коня — Огород, нечто приземленное и антигероическое. Семь изб, в которых Амор Каритас, владелица Огорода, дает приют мужчинам, находящимся по той или иной причине в кризисной ситуации. Вместо счастливого конца автор дает несколько, на все вкусы. Одни герои обретают друг друга, другие теряют, кто-то умирает, кто-то уезжает в «заморские края». Роман выстроен как ряд эпизодов, связанных сквозными персонажами, такими как Никита Котуранов, актер, который (сказка любит число три) преуспел в трех ипостасях: «почти любовника», любовника и мужа. Котуранов — центр любовного пятиугольника, которым автор заменяет традиционный треугольник, и его, Котуранова, по законам жанра, следовало бы застрелить из ревности или мести (как вариант: из ревности и мести), но тут он умирает, и Ян Налуцкий посылает своего только что обретенного (по законам другого жанра) отца выстрелить в труп (черная комедия). Имена в романе по большей части говорящие, начиная с Царевнина и заканчивая Амор Каритас, прозвище которой справа налево читается как «сатира». При этом Амор не только любовь, но и мужское имя Рома. Вообще в книге слышится явная издевка в адрес феминистической полемики. При такой разножанровости основной структурный принцип Драгунской — «там на неведомых дорожках следы невиданных зверей». У каждого в романе своя «дорожка», то бишь история, они то пересекаются, то разбегаются в разные стороны. Поэтому и озеро не имеет имени: всякий, соприкоснувшийся с ним, называет его по-своему. Читателю остается бродить по этим дорожкам и дивиться героям. Как это делают дети, читая сказки.
Часть 2. Художественные приложения
«Буйвидас смотрел на хозяина, на этого самого Колю-Бороду, в вытертых джинсах и латаной рубахе, на его руки по локоть в саже, и понимал теперь, что никакой он не красивый — ну подумаешь, высоченный и бородища… То, что так поразило Буйвидаса, когда увидел Колю первый раз, — была свобода. Свобода и есть красота, а взять ее негде, или есть она в человеке, или нет. Никогда в жизни не видел Буйвидас таких свободных людей… И надо же — в каждой закорючке, в сучке, в шишке видит этот чудак душу, жизнь, рожицу, существо, лесовика, бабку-ежку, чертяку, кикимору, не пойми кого… Вся терраса Колиной избы была заставлена его “куклами” и завалена материалами для будущих существ.
За завтраком Буйвидаса послали в избу что-то принести, и он поразился бардаку и бедности. А еще сильнее поразился, глядя на портреты и фотографии необыкновенно красивых женщин. Так и стоял, таращился, не услышал, что вошел Борода и усмехнулся:
— Красивые? Мамочки наши…
И под пивко (“надоели мне все, давай, мужик, посидим в тишине”) рассказывал Буйвидасу, что смолоду был крайне охоч до бабьей красоты, и бабы до него охочи были, однако ни одна не выдерживала безалаберности, бардака и бедности.
Семеро необыкновенно красивых детей от трех законных и трех — так… Видеться с детьми не всегда дают, спасибо, сюда на несколько дней отпускают, когда праздник… Буйвидас скумекал, что всё это безудержное веселье и толпа гостей круглое лето — от кромешного одиночества. Ему стало жалко этого красивого, щедрого, веселого с виду и такого грустного, несчастливого человека. Захотелось рассказать про свои обломы с бабами, но не знал как, потому что никому никогда не рассказывал. Хотел тоже спросить, что это за Огород такой и кто такая Агафья Тихоновна, но постеснялся.
— Забей, Колян, — только и смог сказать».
Егор Фетисов