Пока я жила в Тюмени, с некоторым, пожалуй, лишним пафосом относилась к военным праздничным датам. Я ходила на парады, 22 июня я смотрела фильмы про войну. Было что-то в моих действиях легкомысленное, какое-то слишком отстраненное переживание. А при переезде на бывшие под оккупацией территории оно пропало. Я перестала смотреть парады и военные фильмы в эти дни - мне тяжело.
В Ленобласти мы живем в деревне, которая дважды была сожжена во время войны, в ней уцелел только один дом. Рядом в поселке были школьницы-партизанки, которых нацисты пытали и казнили. В соседнем поселке была база карателей. Неподалеку – пункт забора крови у детей, ее сливали и отправляли на нужны Вермахта. Когда история становится реальной и близкой, трудно отвлечься от нее на абстрактные киносюжеты.
Еще более отчетливо я ощутила войну, когда купила дом под Великим Новгородом. Эти районы пострадали от оккупации и боев едва ли не больше всех остальных на северо-западе. В нашей деревне были массовые расстрелы мирных жителей, в нескольких соседних – тоже. Рядом с нами в деревушке немцы открыли настоящий расстрельный конвейер, работали там эсэсовцы, квартировавшие в нашей деревне. Кстати, все они оказались выходцами из Латвии. И здесь, и в соседних селениях карателями работали исключительно латыши. Очень специфический нюанс.
Судя по совершенно дикому ландшафту, предыдущие владельцы моего участка никогда его не возделывали. Я не хотела даже ничего здесь сажать, разбивать огород – а вдруг под слоем почвы останки? Или и вовсе еще не все разминировано? Посадили-таки весной картошку – я потом пожалела. Надо оставить этот участок нетронутым. Как напоминание о трагедии и оккупации.
Все здесь было изрыто, уничтожено войной. Куда ни подайся, везде о ней напоминание
Я живу в регионе, где каждый город, каждое село и почти все деревни потеряли в войну многое, порой – все. Едешь в райцентр Лугу – там проплешины в старой застройке, столько всего уничтожено, это немцы. Луга потеряла в войну свой облик.
А когда бываешь в Великом Новгороде, хочется плакать. Я очень люблю этот город и выбрала дом неподалеку, чтобы чаще туда приезжать. И каждый раз, когда я бываю в Новгороде, я вспоминаю, какую утрату мы понесли, какой ущерб причинили нам нацисты, лишив послевоенные поколения счастья увидеть старый Новгород. Колыбель нашей культуры и нашей демократии, он почти полностью был уничтожен. Как назло, довоенной новгородской хроники почти не осталось – город долгое время был уездным захолустьем, снимали его до войны мало. Зато немцы во время оккупации очень дотошно все фиксировали. И по их хроникам мы можем не только вообразить, но и своими глазами увидеть, чего они нас лишили.
Вот эта обида – что не успела посмотреть множество прекрасных городов, разрушенных немцами, пожалуй, одно из главных моих чувств 22 июня. Обида, смешанная со злостью: хотя в моей семье тоже все деды пострадали на войне, а сама я теперь живу на землях, изуродованных оккупантами, самое сильное, пожалуй, мое чувство, связанное с войной, это ощущение утраты огромного культурного наследия.
Думаю, это чувство во мне настолько сильно, что мешает мне ездить по Германии. Много раз я была в Германии – и всегда транзитом: меняла аэропорты или проскакивала на машине. Быть может, я была там раз пятнадцать. И ни разу я не остановилась, чтобы посмотреть даже Берлин. Дольше нескольких часов я в Берлине не была и при стыковых рейсах всегда выбирала маршрут так, чтобы проводить в этом городе минимум времени. Не хочу. Мне подчеркнуто неинтересна Германия.
--------------------------------------------------------------------------------------------