Предупреждение: рейтинг главы - NC-17
"Я хочу увидеть Землю - ты возьми меня с собой"
Она возвращалась в поместье в сумеречный час, когда Гин внезапно вынырнул из-за угла и сгрёб её в охапку и утащил куда-то вбок. Рукия даже вскрикнуть не успела.
- Признайся, ты просто тайно хочешь свести меня в могилу! – схватилась она за сердце.
- Только если мы вместе попадём в Ад, - беспечно заметил Гин, заключая её в крепкие объятия.
Она огляделась: Гин затащил её в укромную щель между бараками шестого и седьмого отрядов. Раньше она не замечала, что здесь есть какое-то пространство. Быть может, даже в дневное время здесь царил полумрак, а теперь и подавно тени скрадывали очертания близлежащих окрестностей, так что приходилось полагаться лишь на слух и обоняние. Здесь было тихо, но пахло сыростью и... Рукия уловила еле слышный фруктовый аромат. Она обернулась – Гин снисходительно смотрел на неё и не переставал улыбаться.
- Ты пропалывал свои хурмовые деревья? – нахмурившись, спросила она.
- Как ты догадалась? – пропел Гин.
- Почуяла, - вывернулась она из его объятий. Теперь они стояли лицом к лицу, и Рукия чувствовала его дыхание на своей макушке. Места в проёме было катастрофически мало, и Гин бесстыдно этим пользовался.
- Ичимару, давай пойдём отсюда, мне стрёмно, - пожаловалась она.
- Что, благородным наследницам рода Кучики не пристало обжиматься по углам с бывшими оборванцами и действующими негодяями? – съязвил он, но в его интонации было больше веселья, чем желания её задеть.
«Как всё изменилось!»
Тем не менее, к её просьбе Гин прислушался – они вынырнули из переулка и пошли дальше, в сторону бараков пятого отряда.
- Навевает воспоминания, - проговорил Гин.
- Что, не хочешь вернуться на службу? – лукаво поддела его Рукия.
- Променять свободу на жалкое подчинение твоему братцу? Ну уж нет! – возразил он.
На этот раз она проглотила выпад в сторону Бьякуи, переведя тему:
- Гин, я была в отряде сегодня... – начала она.
- Так вот, где ты пропадала полдня! А я уж думал, что в Сейрейтее завёлся гигантский пылесос, который тебя и засосал ненароком – ты же любишь попадать во всякие нелепые неприятности, Рукия-чан, - наклонился он к её лицу близко-близко и понизил голос до полушёпота.
- Вообще-то я была в отряде, чтобы сказать Укитаке-тайчо о своём намерении отсутствовать три месяца, а потом к нам зашёл Ичиго, и мы совсем заболтались.
- О, можешь не рассказывать, как поживает наш крушитель тысячелетних устоев – я имел неудовольствие сам с ним сегодня побеседовать, - с нескрываемым ядом в голосе произнёс Гин.
- Эй, полегче! Он всё же мой друг! – повысила голос Рукия. – И вообще, Ичимару, менос тебя дери, ты к кому-нибудь вообще относишься с теплом и уважением? Откуда в тебе весь этот снобизм, ума не приложу!
- Конечно, отношусь! К тебе, например, - вкрадчиво ответил он.
- Ну да, с теплом. И с уважением. До гроба!
Они оба рассмеялись. Гин не удержался и переплёл её пальцы со своими. Так они и шли по безлюдной улочке, наслаждаясь тёплым летним вечером.
- Так ты согласна отправиться со мной в другие миры? – тихо спросил он без тени лукавства в голосе.
- Да, - выдохнула Рукия. В груди стало тесно от необъяснимого искреннего чувства.
- И не боишься, что я тебя тут же угроблю?
- Хм, думаю, я смогу за себя постоять теперь. После всего, что ты тут устроил.
- Рукия-чан..., - он запнулся, и она порывисто вскинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
- Что ещё? – смущённо спросила Кучики.
У неё всё ещё в голове не укладывалось, как всё обернулось между ними. Чаще всего она просто шла вслепую на его голос – ей было трудно описать свои чувства к нему, но с каждым днём они крепли, по капле вытесняя скованность и страх, вызванные его присутствием.
- Мы пришли. Это мой дом на время пребывания в Сейрейтее. Я хотел попрощаться, - упавшим голосом проговорил он.
Рукия огляделась. Как и следовало ожидать, Гину дали гостевую комнату на территории четвёртого отряда. Здесь иногда останавливались важные вельможи и большие шишки из Руконгая. Но сейчас гостиница явно пустовала.
- Хм, понятно, почему ты не смог устоять перед искушением проведать свои деревья, - усмехнулась она.
Гин стоял с поникшим взором, опустив голову.
- Эй, да это же только до завтра! – растерялась Рукия.
- А вдруг завтра не наступит, Рукия-чан? Или принесёт нам непредвиденные обстоятельства, и судьба снова разлучит нас? – когда он взглянул на неё, в его глазах читались такое отчаяние и боль, что она тут же почувствовала ощутимый укол чувства вины.
- Гин, ты чего! Да я же в паре метров от тебя буду – вон там, в поместье. Что может произойти?
- Хурма перезреет, и Рукия-чан не отведает сладких плодов, - грустно поведал Ичимару.
Она сузила глаза.
- Ичимару, - медленно начала она, - почему ты просто не можешь прямо мне сказать, что хочешь, чтобы я осталась у тебя ночевать?! – завершила Рукия фразу, уперев руки в бока. – К чему это манипуляторство? Ты и с Рангику-сан так поступал? Тогда я вовсе не удивлена, что она от тебя сбежала к Хисаги-тайчо!
- А как же твой строгий старший брат? – взглянул он на неё исподлобья.
- Эм, ну, мне кажется, что он чётко обозначил границы своего терпения, и они не заканчиваются прямо сейчас, - неуверенно протянула Рукия.
- Я сам просил у него твоей руки, - скромно проговорил Ичимару.
- Ну и дурак! Пойдём! – она первая смело потянула его к одинокому дому, где не было ни одного горящего окна.
***
Они сидели на татами, скрестив ноги, и поедали спелую хурму. Рукия изо всех сил старалась не закапать пол оранжевым соком, но у неё это плохо получалось.
- Чёрт!
- Вкусная? – улыбаясь, просиял Ичимару.
- Хм, есть в этом что-то, но сушёную не предлагай даже – редкостная гадость! – Рукия сделала характерное движение двумя пальцами, словно её вот-вот вырвет.
- Извращённые аристократические вкусы...
- Товко не наво снова о моём бвате, - с набитым ртом пригрозила она.
- Рукия-чан такая милая сейчас, - заметил Гин.
- Вообще-то я не хочу за тебя замуж! – отчеканила она, справившись с кусочками фруктов.
- Я тоже не хочу тебя в жёны, но также я не хочу быть четвертован Сэнбондзакурой...
- То есть, ты растрезвонил всему Сейрейтею, что мы женимся, только чтобы придать себе веса в глазах нии-сама?! – простонала Рукия.
- Руки-чан, ты же только что просила меня не заикаться о Кучики-тайчо, но все дороги ведут...
- Заткнись! – прорычала она, с остервенением вгрызаясь в мягкую плоть следующего фрукта.
Гин жестом показал, что застёгивает свой рот на замок. Несколько минут Рукия наслаждалась своей победой, но потом быстро о ней пожалела.
- Гин, мы так и будем молчать? С ума сойти, тут даже книг на почитать нет! – покачала головой Рукия, оглядывась по сторонам.
Ичимару сидел на татами и хлопал глазами.
- Ты издеваешься? – скрестила она руки на груди. Никакого эффекта.
- Эй, я сейчас запущу в тебя оставшейся хурмой! – на секунду его лицо передёрнуло, словно Гин столкнулся с откровенным кощунством, но промолчал.
Она несмело пододвинулась к нему и дёрнула за рукав.
- Ну всё, хватит! Ты победил! Гииииин, я так больше играю, - сдалась Рукия.
Он помотал головой, чёртики плясали у него в глазах.
- Что «нет»? Ах, вот поэтому я и опасаюсь скитаться с тобой по мирам! Вдруг ты в ответственный момент решишь снова меня разыграть? – на это он улыбнулся кончиками губ, но не нарушил молчания.
Внезапно догадка пронзила её.
С полуприкрытыми глазами, она наигранно-томно выдохнула и в одну секунду коснулась его сомкнутых в улыбке губ своими.
Ей не раз приходилось действовать по ситуации в Руконгае – она не раз вела переговоры с несговорчивыми мужчинами! Он должен поддаться, ну же!
Чуть поколебавшись, Рукия подключила к делу руки и начала плавно очерчивать линию воротника его косодэ. Мягкие касания рассмешили Гина.
- Рукии-чан следует поучиться искусству соблазнения, - наконец, не выдержал он.
- Ты прав, я потеряла хватку, - покраснела она, тут же сворачивая свои несмелые ласки.
Он не дал ей этого сделать, перехватив её запястья. Не успела она опомниться, как Гин уже притянул её к себе и увлёк её страстным поцелуем. Хорошо, что они в этот момент сидели – иначе бы её коленки точно подкосились. Казалось, она резко взмыла высоко в облака и так же резко ринулась вниз. Рукия вспомнила, как ходила в парк развлечений Каракуры, и там Юзу учила её кататься на американских горках: «Главное, в момент свободного падения – это расслабить все мышцы». И Рукия расслабилась. Отдалась полностью потоку ощущений, которые будил в ней этот опрометчивый поцелуй. Гин словно почувствовал её азарт и на мгновение замер, прислушиваясь к сбивчивому дыханию Рукии, чтобы потом вновь вернуть её в небеса. На этот раз их никто не остановит. Ни Урахара, ни Бьякуя, ни Айзен, ни очередной конец света...
Рукия не смогла сдержать нечаянного возгласа, когда Гин спустился ниже, к её ключицам и чувствительно прикусил мягкую кожу на выступавших косточках. Не успела она опомниться – он тут же несколько раз провёл языком по потревоженным местам, сглаживая резкость ощущений.
- У Рукии-чан давно никого не было, - отметил Гин, - давно не было практики...
- У Рукии-чан в последние сто лет было много других дел, - тихо пробормотала Рукия. – Интриги, сражения, смертельные угрозы...
Он отстранился, вглядываясь в её лицо. Вопреки обыкновению она не стала отводить взгляда. В её широко распахнутых глазах сейчас выражалось чувство такой силы и безграничного доверия, что у Гина на секунду перехватило дыхание, а сердце застучало часто-часто.
Хоть бы это был не сон! Хоть бы Рукия не растаяла в его руках, оставив его ни с чем!
Втайне Гину хотелось наплевать на условности и добиться своего прямо здесь и сейчас. В конце концов, даже обещание, данное Бьякуе, можно было переиграть. Однако напоминание о прошлых опасностях, слетевшее с её уст только что, лезвием меча прошило его сознание: он вспомнил, как несколько месяцев назад вот так же держал её в своих объятиях во Дворце, как паника заполняла его до краёв. Это заставило его остановить начатое.
- Рукия-чан, скажи мне..., - тихо проговорил он, легонько касаясь её лба горячими губами, - ты действительно готова связать свою жизнь с таким человеком, как я?
- К чему этот вопрос? – переспросила она. – Ты что, сомневаешься во мне? Я же сказала, что пойду с тобой в экспедицию... Тебе этого недостаточно?
- Мне всего мало, когда речь заходит о тебе. Я хочу тебя всю и сразу – и только себе. Я словно вновь становлюсь ребёнком, - жалобно произнёс Ичимару.
- Пфф, ты и раньше таким был, Гин: инфантильным провокатором, - фыркнула Рукия.
- Я думал, что не способен на это чувство...
- Глупости, Ичимару!
«Ну вот, теперь она меня убеждает в обратном»
- В Руконгае не было места нежным чувствам – там каждая пережитая ночь стоила слишком дорого. В Сейрейтее меня сразу невзлюбили... В Лас-Ночес были только женщины с дырами в груди...
«Даже в такой момент паясничает!»
- Знаешь, а я была популярна в Руконгае, - призналась Рукия. – За мной бегали мальчики, и не всем я отказывала...
- Рукия-чан, вот это поворот! – Гин даже на секунду приоткрыл глаза, и Рукия уловила агатовый проблеск. – Так значит, у тебя таки была, кхм, практика... там?
- Ну, эм, в общем, да, было дело, - покраснела она под его пристальным взглядом. – Но поверь, с тех пор прошло много лет...
- Желаешь наверстать упущенное с мерзавцем и отступником Ичимару Гином? Закрыть гештальт, так сказать?
- Хах, я тебя люблю не за то, что ты мой незакрытый гештальт, а за то, что ты открываешь передо мной новые горизонты! – выпалила Рукия и тут же прикусила язык.
- Рукия-чан, - Ичимару прикрыл глаза и уткнулся носом ей в основание шеи, - ай-ай-ай, ты так долго скрывала от меня эту важную правду!
- Я... не могла знать, что для тебя это важно. А ещё, помнишь, ты вообще-то сбежал?!
- Мне нужно было подумать, - Гин понимал, как жалко звучали его оправдания, но не в силах был ничего с этим поделать.
- Гин, посмотри на меня, - она легонько коснулась пальцами его лица, призывая посмотреть на неё. – Чего ты на самом деле боишься?
- Вообще-то это я должен задавать тебе этот самый вопрос, - горько усмехнулся Ичимару. Нерастраченная нежность внезапно проснулась в нём, борясь со жгучим желанием окунуться в водоворот страсти. Целовать её вновь он опасался, потому что был уверен: на этот раз ему не остановиться. Как за спасительную соломинку он хватался за отражение собственных чувств в её глазах. Гин никогда в жизни ещё не подпускал никого к себе настолько близко, и сейчас даже легчайшее прикосновение заставляло его вздрагивать, как от неожиданного удара. Напряжение натягивало его нервы до предела, словно тонкую тетиву.
- Гин, чего ты боишься? – повторила она свой вопрос. В полумраке её лицо казалось призрачным, неземным. Быть может и нет с ним Рукии-чан в одной комнате? Быть может, он разговаривает с пустотой?
- Того, что однажды, ты пойдёшь дальше и оставишь меня позади... Навсегда. Это будет неплохим наказанием за все те разы, что я поступал точно так же, - на его губах звучало презрение к самому себе. Такая перемена в его настроении не на шутку напугала Рукию. Она мягко высвободилась из его объятий и взяла его лицо в свои ладони.
- Однажды один человек по имени Ичимару Гин сказал мне, что ждать у моря погоды – не в его правилах. Разве это была не метафора к тому, что мы сами куём своё будущее?
- Всё так, моя злопамятная, - на этих словах он поднёс её ладонь к губам, поцеловал, провёл языком по доверчиво раскрытой поверхности, взял указательный палец в рот.
- Г-гин, перестань так делать, - смутилась Рукия.
- Я не могу тебе ничего обещать, - оторвался он от своего занятия.
- Ну и что!
- С каких это пор неопределённость тебя устраивает? – брови Гина взметнулись вверх.
- С тех же самых, что Ичимару Гин стал бояться меня потерять, - улыбнулась она.
- Всё это очень странно, - задумчиво протянул он, не сводя с него пристального взгляда.
Она смотрела на него с нескрываемым удивлением – так, словно видела в первый и последний раз, и Ичимару отметил, что в отличие от всех предыдущих разов, в её глазах не читались ни страх, ни сомнение.
- У меня действительно давно не было практики, но если ты соблаговолишь продолжить начатое без спешки...
- Всё, что угодно, Рукия-чан – сегодня всё, что угодно.
Ичимару не мог точно сказать, что послужило последней каплей: её взгляд или её слова – прежде чем их обоих закружило в водовороте наслаждения.
Находясь вдали, он не раз представлял их первую ночь вместе. В своих фантазиях он неизменно оставался скорее холодным наблюдателем: ему хотелось бы применить весь арсенал своего интеллектуального превосходства, чтобы разжечь в ней огонь страсти и спровоцировать её раскрыться ему навстречу. Ичимару отчаянно желал увидеть её вблизи – такой, какая она есть на самом деле, когда забывает о том, что не одна.
В реальности же каждое прикосновение её прохладных от возбуждения пальцев, каждый вскользь брошенный взгляд, каждый вздох – все чувства внезапно обрели объём, заставляя Гина терять над собой контроль. Ему словно приходилось балансировать сейчас над высоким обрывом, рискуя в любой момент сорваться вниз. Он уже не понимал, где кончается его любопытство и начинается чистое безумие, когда Рукия выгибалась и еле слышно постанывала под натиском его страстных, почти болезненных поцелуев. Ичимару приспустил верх её хаори. Яркий контраст чёрной ткани и девственно-белой кожи заставлял его действовать ещё более порывисто – он с удовольствием отмечал, что Рукии нравится мешать боль и наслаждение, когда он чувствительно прикусывал место у ключиц, оставляя красные следы, или в дразнящем жесте задевал языком её отвердевшие соски.
Рукии казалось, что она возносится к небесам на безумном лифте. Своими несдержанными ласками Гин выжигал в ней доселе не знакомые ей искры страсти. Но даже сейчас где-то на границе между фантазией и явью какая-то её часть отказывалась отпустить контроль.
- Знаешь, что Гин хочет сейчас больше всего? – спросил он, приподнимаясь на локте. При этом он отметил, что его действия возымели даже больший эффект, чем он мог себе представить: чёрные волосы разметались по полу, дыхание сбилось, глаза подёрнула пелена чистого, неразбавленного желания – одним словом, Рукия была так очаровательна сейчас. Как он мог когда-то всерьёз её недооценивать? За одну только ночь, проведённую с той, которую он любил всем сердцем – а в этом он уже не сомневался – он бы согласился обратиться в каменное изваяние на века вперёд.
- Что? – больше выдохнула, нежели сказала Рукия.
Он медленно провёл ладонью вниз от её рёбер до бедра, запуская новую волну дрожи по её телу. Хакама всё ещё были на ней, но тем не менее он не мог не ощущать жар, исходивший от внутренней стороны её бёдер, когда он легонько скользнул туда рукой и двумя пальцами сквозь ткань нащупал чувствительное место. Рукия с шумом выдохнула сквозь зубы.
- Перестань сдерживаться, - сказал он, штрихами проводя у неё между ног. Ткань хакама была насквозь мокрой, и Гину не терпелось сорвать с неё всю одежду, но он не хотел торопиться. Только не сегодня.
– Я хочу, - повторно начал он, - слышать твои стоны, когда я тебя ласкаю. Хочу ощутить, как моя Рукия становится влажной под моими чуткими пальцами. Тебе же нравится, когда я делаю вот так? – Гин нащупал бугорок под тканью и легонько нажал на него. Она прикусила губу, чтобы не застонать.
- Разумеется, Рукии-чан нравится. А знаешь, что я сделаю дальше? – провокационным тоном задал вопрос он, чтобы тут же на него ответить. – Дальше я погружу два пальца внутрь тебя и буду водить ими туда-сюда, пока ты с ума не сойдёшь от удовольствия. Знаешь, я давно мечтал, чтобы Рукия-чан кончила от движения моих рук.
- Извращенец, - в её голосе не было и толики осуждения. Его слова разлились по её телу, словно кипящая лава. Гин с удовольствием отметил этот факт, медленно освобождая Рукию от хакама. На мгновение её кожу обжёг прохладный ночной воздух, но тут же её вновь бросило в жар, как только Гин исполнил своё обещание. Его длинные пальцы скользнули внутрь неё, и от внезапно нахлынувших ощущений она даже вскрикнула, на что Ичимару еле заметно усмехнулся, плавно раздвигая влажную горячую плоть. Его движения, сначала осторожные и медленные, постепенно набирали скорость. Рукия больше была не в силах сдерживаться: из её груди вырывался сладостный стон каждый раз, когда Гин задевал особенно чувствительное место внутри.
- Глубже, пожалуйста, - краснея, попросила она.
- Рукия-чан, видела бы ты себя сейчас. Как нехорошо быть такой плохой девочкой, - громким шёпотом отозвался он и резко вставил пальцы ей до упора, так что она содрогнулась всем телом, и Гин почувствовал, что она совсем близка к разрядке. Желая продлить удовольствие, он медленно вынул пальцы, удостоверившись, что Рукия прочувствовала каждую секунду этого томящего движения, и на её глазах облизал слегка солоноватую влагу.
- А знаешь, чего хочу я? – его собственный вопрос прозвучал на её губах таинственно.
- Хм, просветишь меня? Или оставишь теряться в догадках?
- Хочу, чтобы ты перестал меня дразнить. Хочу ощутить тебя глубоко-глубоко внутри, - с придыханием высказала она своё желание, потянувшись к поясу его хакама.
- Оу, Рукия-чан, если мы продолжим этим блюдом, боюсь, твоё желание так и останется невыполненным, - остановил он её на полпути и мягким движением вновь опустил её на лопатки. Сейчас ему до безумия сильно хотелось соединиться с ней до предела, ощутить её всем телом, стать с ней единым целым. Рукия была как никогда раскрыта перед ним – Гин готов был принять её любую, лишь бы стены обмана и отчуждения снова не вставали между ними.
Мгновение он колебался у входа, медля - он видел, как её ноздри вздымаются от едва ощутимого прикосновения.
- Рукия-чан, если ты сказала мне правду, то тебе придётся потерпеть..., - проговорил он.
- Гин, я же сказала, хватит, - её глаза выражали мольбу, и большего согласия ему не требовалось.
Он медленно вошёл в неё до упора, всё ещё пристально смотря ей в глаза. Рукия зажмурилась, привыкая к подзабытым ощущениям.
- Я никуда не тороплюсь, - усмехнулся Гин, - можешь расслабиться.
Он начал не спеша двигаться в ней, и Рукии казалось, что это невозможно – вот так любить кого-то. Когда-то в Руконгае она была не особо разборчивой в связях, полагаясь на волю ранних инстинктов. Для неё близость была, в каком-то смысле, способом выжить – отдаваясь череде отрывистых движений, она на пару манящих мгновений забывала о том, что завтра может не наступить. Они были разные, но – все оборванцы, все стремились урвать у жизни так же, как и она. Вместе они крали драгоценные минуты наслаждения, словно фрукты на базаре.
С Гином было иначе. Он действительно никуда её не торопил. В его движениях чувствовалась настойчивость, но при этом забота о ней самой.
«Ичимару обо мне заботится?»
- Можешь не сдерживаться, - быстро проговорила она, зарываясь пальцами в его волосы и крепче прижимая его торс к себе.
- Знааааешь, Рукия-чан, ты всегда торопишься. Но мы это исправим, - с этими словами Гин стал двигаться ритмичнее, но всё же не так отчаянно-хаотично, как те и тогда, в руконгайские времена.
Даже в постели он не переставал дразнить её: на череду быстрых толчков приходился один резкий и глубокий – в эти моменты Рукия обычно не могла сдержать стонов, что просто сводило Гина с ума, и спустя некоторое время он с маниакальной точностью повторял это движение.
- Гин, мне кажется, я больше не смогу, - жар внутри неё становился непереносимым.
- Посмотри на меня, Рукия, - тихо попросил он.
Она подчинилась. Когда её накрыло волной неконтролируемых ощущений, Рукия смотрела прямо в немигающие глаза Ичимару. Казалось, он желал впитать всю силу её наслаждения этим взглядом.
- Гин, Гин..., - шептала она, захлёбываясь собственными чувствами и его рейяцу, бессознательно оставленной полыхать вокруг них.
- Да, моя хорошая, я здесь, я с тобой, я люблю тебя, - вторил он ей, покрывая её разгорячённую шею и грудь торопливыми поцелуями.
Его последний толчок совпал с сильной дрожью, охватившей её от макушки до пят – она не была уверена, что сможет выдерживать эту сладкую пытку дольше. Внезапно Ичимару замер, словно не веря, что это может закончиться, и почти жалобно простонал её имя, вновь уткнувшись носом в её шею.
- Вот теперь моя репутация по-настоящему в опасности, - проговорил он с усмешкой, расслабляясь в её объятиях.
- О чём ты? – слова с трудом доходили до её взбудораженного сознания.
- Думаешь, я смогу спокойно жить, зная, что ты видела меня таким жалким? – поднял он на неё вопросительный взгляд.
- Гин, не лукавь. Если хочешь моё мнение, то ты не откажешься побыть жалким ещё и ещё. Своего не упустишь, - скривилась Рукия, раскидывая руки на татами.
- И ты обещаешь меня не шантажировать? – ехидно изогнул бровь Ичимару.
- К сожалению, ничего не могу тебе обещаааать, - протянула Рукия, копируя его кансайскую манеру, - но можем заключить сделку.
- Рукия-чаааан, не прошло и пяти минут, – улыбнулся он. – Какую?
- Ты заберёшь свои слова о помолвке обратно.
- Ни за что!
- Да почему же?! Ты так хочешь породниться с кланом Кучики?
- Я? – в притворном ужасе воскликнул Ичимару. – Упаси Ками-сама!
- Тогда почему ты растрезвонил всем о нашей свадьбе? – не унималась она.
- Хм, женщины, противоречивые создания, - пробормотал он себе под нос. – Рукия-чан, меньше всего на свете мне хочется тебя неволить. Если угодно, я тоже не сторонник поспешных решений, но мне бы также не хотелось обязывать тебя на тайную связь с бывшим преступником... Тайное должно было стать официальным, ты так не считаешь?
- Гин, что ты во мне нашёл? – спросила она.
- Настал час Быка – пора откровений, - попытался отшутиться он, но, увидев, что Рукия ждёт от него серьёзного ответа, вздохнул и продолжил. – Твоя сила, о которой ты и вполовину не ведаешь. С самого начала мне казалось жутко несправедливым, что тебя все недооценивают, включая капитана Айзена.
- Да, признаться, я так удивилась, когда барометр духовной силы Урахары показал такой сильный скачок...
- И это только начало, Рукия-чан, а я хочу наблюдать за твоим ростом из первых рядов, - улыбнулся он, проводя рукой по её спутавшимся волосам.
- Ты хочешь сказать, влиять на меня? – поправила она его.
- Только если позволишь, - прищурился он, наблюдая за мельчайшими изменениями в мимике её лица.
- Хм, раньше тебе не требовалось моё позволение, - заметила она, нахмурившись.
- Раньше я не любил тебя так сильно, - легонько провёл он указательным пальцем по её скуле.
- Знаешь, Ичимару, а ведь это ирония судьбы! С таким неприкаянным идиотом, как ты, что-то такое должно было рано или поздно случиться. Ну, по законам жанра.
- По каким таким законам жанра? – с любопытством спросил он, не сводя с неё взгляда.
- Когда я училась в школе Ичиго, мы проходили жанры и роды литературы...
- И какой же жанр, по-твоему, мне подходит? – казалось, он продолжал задавать вопросы, только чтобы она не умолкала. Сейчас Гин чувствовал себя усталым путником, который наконец припал к прохладному источнику.
- Ну, точно не трагедия и не комедия. О, может, трагикомедия? Театр одного актёра! – энергично сыпала идеями Рукия.
- Как назовём пьесу?
- Шут гороховый у трона Короля? Чёрт, нет, тогда уж шут хурмовый, но это как-то не звучит, - нахмурилась Рукия. – А как тебе такое: «Лукавая улыбка отчаянного глупца»?
- Звучит жутковато. И что всем покоя не даёт моя улыбка?
- Так потому, что никто не знает, что за ней скрывается, идиот!
- А ты попробуй почитать по губам. Это не так уж и сложно, - Гин наклонился, увлекая её нежным поцелуем.
И Рукия впервые за очень долгое время – а может, и за всю жизнь – позволила себе растаять в объятиях человека, который ещё вчера был её врагом, а теперь...
Теперь она была готова идти за ним в другую вселенную, если он позовёт.
Рукия догадывалась, что с Ичимару будет непросто.
Он не станет заглядывать ей в рот, как когда-то делал Рэнджи.
Или слепо оберегать её, как Ичиго.
Он не простит ей откровенную слабость – будет бить с самое больное место, пока это не перестанет иметь для неё значения.
Ичимару не будет любить её брата и следовать законам клана Кучики.
Он также не давал обещаний больше не вставлять палки в колёса Сейрейтею.
С ним её жизнь будет чаще подвергаться опасности – в этом она была уверена на все сто.
А его любовь не давала гарантий, что через несколько лет, дней, минут он не скажет: «Шутка!» - и Солнце вновь не станет Луною, а комедия не обратится будничным триллером.
И всё же, и всё же...
Она имела неосторожность полюбить Ичимару Гина.
Если он завяжет ей глаза и подведёт к пропасти, она не раздумывая сделает шаг.
Будет слишком обидно не попробовать.
Если он уйдёт один, то она никогда не узнает, что там – за улыбкой шута.
***
Они стояли на холме Сокьёку, где был открыт портал в междумирье.
- Так кем был твой Король, Гин?
В ответ он лишь улыбнулся кончиками губ, протягивая ей руку.
И она шагнула в пропасть вместе с ним.
Fin.
