В старых квартирах есть особое очарование: в них пахнет уютом, сдобой и чем-то неуловимо домашним. А если ещё и полистать семейный альбом, то в душе ласковым котёнком поселяется нежность — столько ностальгических воспоминаний рождают пожелтевшие от времени фотографии. На одной из них — девочка-ангелочек невероятной красоты. Такой была Зоя Кусиди в четыре года, накануне войны. Да и сейчас, спустя 80 лет, коренная ялтинка полна очарования и интереса к жизни. В её памяти сохранилось много воспоминаний детства, которыми она охотно делится.
Вся большая дружная семья — папа Панайот Кусиди, мама Анна Стецковская и старший брат девочки, названный в честь отца, — жила в центре Ялты на улице Аутской (ныне Кирова). Мама была очень весёлой, говорливой — весь дом держался на ней. И потом, в тяжкую годину испытаний, она обеспечивала детей пропитанием, ездила и ходила менять вещи на продукты.
Начало войны малышка запомнила очень хорошо — все как-то вмиг погрустнели, стали мрачными и задумчивыми. Начались обстрелы и бомбёжки, люди прятались на цокольном этаже близлежащего детского сада. По дому стали ходить уполномоченные, собирали металл. Мама Зои отдала примус, соседи принесли кто чайник, кто медную посуду. Всё для фронта.
Пришла осень, из города стали уезжать знакомые, и хотя порт бомбили, люди ночевали здесь, ожидали на пристани транспорта, чтобы эвакуироваться. Семья Кусиди не могла к ним присоединиться — мама в роддоме, у папы — бронь. Сестричка Танечка родилась 26 октября 1941 года.
Жизнь становилась невозможной — немцы уже в Симферополе, скоро будут в Ялте. Родители Зои всё-таки планируют уехать на теплоходе «Армения», но понимают, что с грудным ребёнком это проблематично, и отменяют в последний момент принятое решение. Отошедший от причала 7 ноября теплоход был потоплен немцами, почти все его пассажиры погибли. Так девятидневная кроха спасла семью от смерти.
А уже 10 ноября в город вошли оккупанты. Брат Зои сказал: «Это не люди, а звери». Малышка, первый раз увидевшая немцев, удивилась — вроде на двух ногах, такие же, как все, но уже через несколько дней даже ребёнок понял, что человек может принять звериное обличье: совсем скоро в Ялте были расстреляны три тысячи мирных жителей.
Некогда солнечный курорт погрузился во мрак — везде сделали светомаскировку, а на улицах появились русские военнопленные. Жители тайком носили им еду, маленькая Зоя с братом тоже пробиралась к истощённым и обессиленным бойцам, украдкой передавала им суп-затирку, которую мама готовила из муки, растирая в руках тоненькие ниточки из теста и отваривая его в воде. Тогда, видя измождённых людей, девочка повзрослела окончательно.
Магазины в городе не работали, ялтинцы жили впроголодь, питались только тем, что можно было купить на базаре в обмен на ценные вещи. Самым большим лакомством была макуха. Сегодня Зоя Панайотовна говорит, она была вкуснее, чем нынешняя халва. Больше всех страдала от голода крохотная Танечка — у неё опухали пальчики. Когда мама уходила на обмен, сёстры с братом оставались под присмотром соседей. Старшие ребятишки сами ходили за хлебом и керосином. Как сейчас, женщина помнит случай, когда вместо пайки сахара им дали четыре пряника. Два они съели сразу, а один спрятали для мамы в шкафу. Но голод брал своё — тайком каждый из них слизывал с пряника глазурь и слегка кусал его. Когда мама приехала, пряник стал размером с грецкий орех, но мы были очень рады, что всё-таки хоть что-то осталось от невиданного по тем временам лакомства. Мама расплакалась.
Хлеба по карточкам давали 200 граммов на детей и 300 — на взрослых. Иногда съедали сразу за двое суток, и тогда на следующий день ходили голодными.
Однажды мама привезла с обмена плитку шоколада. Его обложка со сказками Пушкина долго хранилась в семье, а необычный вкус ещё долго помнился детям.
После 30 месяцев оккупации город был освобождён, победителей встречали как настоящих героев. Сразу после освобождения Ялты Зоя пошла в школу, где зимой было очень холодно, сидели за партами в тёплой одежде, тетрадей не было, для письма использовали странички старых книжек — у кого какие сохранились в доме. На завтрак детям давали крохотный кусочек хлеба, посыпанный сахаром, который моментально съедался. Первая учительница Зои — Клавдия Никодимовна — за многих учеников платила сама: в ряде семей напрочь отсутствовали деньги.
Позже в городе открылся зверосовхоз и появилось мясо дельфинов. При его тепловой обработке разносился просто нестерпимый резкий запах, однако продукт многих спас от голода.
В День Победы — 9 мая — соседка Кусиди — Анна Михайловна Седых (у неё одной было радио) постучала в комнату с криком: «Война кончилась!». Все плакали и смеялись сквозь слёзы. А первый салют остался в памяти Зои Панайотовны как самый яркий и красочный.
Началась мирная жизнь, в которой было много счастливых дней — с мужем Олегом Сергеевичем они прожили душа в душу десятки лет. Любовь случилась с первого взгляда и навсегда. Были, как и у каждого, невзгоды и горькие моменты — единственный ребёнок умер в младенчестве, что ещё больше сблизило супругов. 40 лет Зоя Панайотовна проработала телеграфисткой, была секретарём общественной организации «Дети войны», соавтором (вместе с Татьяной Репкиной) книги «Детство, опалённое войной». И несмотря на возрастные изменения здоровья, которые поубавили возможности вести общественную работу и встречаться с друзьями, Зоя Панайотовна остаётся человеком жизнерадостным и незлобивым. Её всё устраивало в прошлом и нет жалоб на сегодняшний день.
«Я прожила хорошую жизнь, у меня были замечательные родители, сестра и брат, любящий муж. Что ещё надо для счастья? — спрашивает она и со светлой улыбкой сама себе отвечает: — Разве что побольше здоровья!».
Светлана КИРЬЯНОВА
Фото Валентина ГУСЕВА и из архива Зои КУСИДИ