Большинство людей борются за то, чтобы посмотреть правде в глаза. Они продолжают возвращаться, пытаясь заставить своих родителей понять и сделать их лучше. Они идут на терапию и пытаются работать над собой. Я тоже ходила на терапию к психологу. Но все, что он сделал, это подтвердил то, что я уже знала.
Видишь, я тебя уже ненавидела. Не знаю, сколько лет мне было, когда я разлюбила тебя. Восемь или девять, наверное, это один из тех "уродливых" возрастов, когда ты уже не милый маленький ребенок, но еще и не привлекательная молодая девушка. Когда тебя безоговорочно любит только твоя мать.
Тогда был твой день рождения. Мероприятие. Наверное, ты бы продолжила одну из тех безумных кричащих тирад, потому что я чесала нос, или я смотрела на тебя как-то не так, или ты задавала мне вопрос, и мой ответ не совсем попал в твой радостный тон, либо не видела послушания, которого ты ожидала, но этот день я запомнила навсегда. Позднее я потратила так много времени, пытаясь понять, что тебя так возбудило, но, по правде говоря, это не имело ничего общего со мной. Я была удобной боксерской грушей. Возможно, кто-то обидел тебя на работе или обвинил в том, что ты опередила их в магазинной очереди. А потом ты приходила и ждала, пока я сделаю что-то, на что ты могла бы правдоподобно рассердиться, и... внезапно я полетела через комнату, твоя рука на моем плече, твое покрытое слюной лицо, белое от ярости, в сантиметрах от моего лица. Ты ужасный, ужасный, ужасный человек.
У твоего поведения не было названия, когда я росла. Была безумная ярость, за которой следовали дни молчания. Был полный контроль над тем, что я носила, кого видела, куда ходила. Это было слишком странно, чтобы люди могли понять. Мы жили в доме, где соседи-маргиналы позволяли своим маленьким детям бродить по улицам в любое время суток, где были дома, в которые можно было зайти и найти собачьи экскременты на полу, а в холодильнике не было никакой еды. Меня же кормили и одевали, я неплохо училась, и я никогда не попадала в неприятности. А жестокое обращение, ни кем не было зарегистрировано. Но оно было...
Я поддерживала отношения с тобой даже после того, как вышла замуж и переехала, и пока мой отец был еще жив. Ведь только так я могла его видеть. Я знала, что если я порву с тобой, в какой именно ад ты превратишь его жизнь за то, что он когда-нибудь придет встретиться со мной в одиночку. Он планировал бросить тебя, ты об этом знала??? Он хотел развестись и забрать меня с собой, но боялся, что не получит опеку. Он сказал мне об этом только после того, как я ушла из дома.
Как только он умер, я убедила сама себя, что поддерживаю связь с тобой, только для того, чтобы спасти себя от чувства вины, когда тебя не станет. В конце концов, ты моя мать. Иногда я слышала истории о ком-то, разлученном или брошенном своей семьей, и я переживала. Ты продолжала сохранять вид любящей матери, поэтому тебе приходилось видеть меня время от времени. Но в остальном мне было не трудно, потому что я научилась не реагировать на тебя. Ты уже не могла причинить мне вреда. Это тебя очень расстраивало, и уже через день или два ты хотела домой.
Но в конце концов, ты переиграла. Я была готова смириться с некоторыми неудобствами, связанными с твоим присутствием, но потом ты подняла руку на моего ребенка, и все...
Однако, я сыграла свою роль до конца, и всю оставшуюся часть твоего визита вела себя, как гостеприимная хозяйка. Я даже поцеловала тебя на прощание в аэропорту. Но когда я смотрела, как ты идешь к стойке регистрации, я поклялась, что в следующий раз увижу тебя только...
И я не чувствовала ничего, кроме облегчения.
