И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. (Ф.Ницше)
Человечество настолько мало знает о космосе и может лишь догадываться, что там происходит на самом деле. Но может ли оно в силу своего ума предполагать правильно? Ведь по сути мы представляем себе неизведанное исходя из возможностей нашего земного разума, а действительность может быть совершенно другой, непостижимой для нашего понимания. Об этом книга польского фантаста Станислава Лема.
Группа учёных на космической станции изучают планету-океан Солярис. Со временем они понимают, что Солярис обладает разумом и пытается выйти на контакт с ними или изучить их самих.
《Не ищем мы никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало […]. Мы хотим найти собственный, идеализированный образ, это должны быть миры с цивилизацией более совершенной, чем наша. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого》.
Самым устрашеюще-неизведанным во всей этой истории стала материализация Солярисом того, что находится где-то в глубине подсознания учёных станции. Для многих это кончилось сумасшествием или даже смертью.
Так интересно и страшно представить, что бы Солярис мог показать каждому из нас.
Я смотрела также одноимённый фильм Тарковского. Концовка произвела гнетущее впечатление - тоска по дому, которого нет, и по Земле, как будто и ее тоже нет. Это совершенно не сходится с тем, что в книге. Лем, кстати, разругался из-за этого с Тарковским. «Солярис» — это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот".
Но я бы советовала и книгу прочитать, и фильм посмотреть. Они разные, но тем и интересны.
Земля? Я думаю о её больших, набитых людьми, шумных городах, в которых потеряюсь, исчезну почти так же, как если бы совершил то, что хотел сделать на вторую или третью ночь, — броситься в океан, тяжело волнующийся внизу. Я утону в людях. Буду молчаливым и внимательным, и за это меня будут ценить товарищи. У меня будет много знакомых, даже приятелей, и женщины, а может, и одна женщина. Некоторое время я должен буду делать усилие, чтобы улыбаться, раскланиваться, вставать, выполнять тысячи мелочей, из которых складывается земная жизнь. Потом всё войдёт в норму. Появятся новые интересы, новые занятия, но я не отдамся им весь. Ничему и никому никогда больше. И, быть может, по ночам буду смотреть туда, где на небе тьма пылевой тучи, как чёрная занавеска, задерживает блеск двух солнц, и вспоминать всё, даже то, что я сейчас думаю.