История из жизни

К сожалению, я вспоминаю эту историю нечасто. Если бы я мог выбирать, я бы стал творцом или ублюдком, выбирая путь творчества. Мне повезло. Я выбрал путь разрушения.

Помню, когда я был маленьким, я жил с родителями в небольшом провинциальном городке. Однажды, вернувшись домой, я включил телевизор, но вместо новостей услышал автоматный треск «горячих новостей». Не помню, что это было, но помню, с каким ужасом я смотрел, как двое военных убивали человека на улице. Глядя на них, я был в оцепенении, но меня спасло лишь то, что я вовремя включил телевизор и что родители отвели меня в другую комнату. Я не помню, как быстро переключил телевизор на новости и как долго смотрел на экран. Помню только шок, в котором пребывал при виде того, что где-то люди на несколько минут были лишены человеческих чувств. В те дни я пытался представить себе, каково это – жить без эмоций. Я задавал себе вопрос: «Что будет, если отключить чувства? Будет ли это мучительно или просто скучно? » Кажется, я тогда думал, что у чувств есть долгий срок существования, и, глядя на беззащитных людей, я не мог представить себе подобного.

Осторожная попытка подумать о том, что в жизни, в том числе и в этой, есть смысл, пришла несколько позже. Сейчас, наверное, я завидую детям, которые не знают, что такое смерть, что не видели людей, переходящих дорогу на красный свет. Благодаря окружающему миру они не умирают раньше времени, и я не жалею, что сохранил им способность радоваться, интересоваться, любить, а в их возрасте у меня не было такой возможности.

Не знаю, какую роль сыграла во всем этом школа, но проблемы с чтением и письмом, за которые я заочно получил пять или шесть «двойок», я до сих пор считаю именно результатом той давней аварии. Я боялся, что однажды меня спросят, почему одно из моих любимых произведений – «Война и мир» – я прочел всего за три месяца. Я пытался объяснить, что был в депрессии, но это уже не было правдой, потому что депрессия у меня началась гораздо позже, в тот злополучный день.

Мой страх перед чтением текстов, написанных другими людьми, был вызван не только прочитанными книгами. Мне было тяжело представить себя в роли писателя, а где-нибудь еще и тем, кто пишет от первого лица, как очень хорошо помню один эпизод.