Тогда мне было 5 или 6. Мне часто снились яркие сны, которые я с трудом отличала от реальности. Обычно это были радостные детские сны: я превращалась в бабочку или принцессу, запускала воздушных змеев и изобретала чудо-машины. Но был среди них один к, который часто повторялся.
Я лежу на кровати в своей комнате и вижу, как пространство за шкафом начинает светиться. Тусклый недобрый свет тонкой полоской пробивается из-за тёмного силуэта шкафа, подсвечивает цветы на обоях и угол кровати, расползается по стене и вот-вот доползёт до моего одеяла… «Проснись, проснись!» -твердила я себе и открывала глаза в той же комнате, но уже без зловещего света. Я убегала к родителям, неделями отказывалась спать у себя, потом успокаивалась и возвращалась. До тех пор, пока сон снова не повторялся.
Начало всегда было одинаковое – светящаяся полоса за шкафом. А потом громадный шкаф начинал медленно отодвигаться от стены, или за ним слышался тихий скрежет, словно кто-то скребёт его когтями, или в зашкафном светящемся пространстве начинали мелькать тени, наводящие на меня ужас.
Сон отступил, когда у нас появился котёнок. Купленный в переходе метро, серо-полосатый Сникерс укладывался на ночь в моей кровати и спал в ней до утра, а я засыпала, почёсывая, мягкое пузо.
Но однажды сон повторился. Тусклая светящаяся полоса на этот раз выползла из-за шкафа со странными хлюпающими звуками. К ним прибавился сладковатый запах гнилой картошки и сырого подпола. Из-за шкафа показалось нечто, похожее на иссохшую ветку. Ветка тронула стену, нащупала край кровати и ухватилась за одеяло, обретя очертания тощей руки с чудовищно длинными пальцами.
Я хотела закричать и вскочить, но не могла пошевелиться. Пыталась вспомнить молитву, которой учила меня бабушка. Отче наш… Имя твое… Но слова не складывались в предложения. Только липкий ужас, запах гнили и пальцы жуткого существа, которые подбираются к моей ноге. Ижееси... Я зажмуриваюсь и смиряюсь с тем, что должно случиться. Но тут, сквозь зловещий шелест одеяла и скрип уродливых суставов прорывается утробный кошачий рык. Сникерс, занимавший свой пост возле подушки, вскочил и распушил шерсть. Взгляд жёлтых кошачьих глаз был направлен за шкаф, откуда уже показалось узловатое плечо. Через мгновенье кот с шипением набросился на шарообразный локоть, с хрустом вцепился в него и принялся раздирать когтями тёмную пергаментную кожу. Раздался не то скрежет, не то визг. Рука вздыбилась и изгибаясь, как змея, шлёпала по кровати, пытаясь схватить зверька. Они вцепились друг в друга: длинные пальцы подбирались к пушистой шее, кот разъяренно отбивался, кусал, рвал, уволакивал жуткие отростки к краю кровати, подальше от меня… В какой-то момент свечение погасло, и последние фаланги чудовищных пальцев скрылись за шкафом. Там же скрылся серый пушистый хвост моего друга.
Когда я проснулась, было уже светло. Всхлипывая и пытаясь стряхнуть кошмар, я потянулась рукой к изголовью кровати, где обычно спал кот. Его не было. Его не было ни в кровати, ни на кухне возле мисок с едой, ни в нашей квартире. Мама решила, что он незаметно выскочил, когда папа уходил на работу. И еще пару недель мы расклеивали по району объявления с обещанием щедрого вознаграждения за нашего потеряшку. Но Сникерса не нашли.
Возможно, мама права. Возможно, это был просто сон. Возможно, мой полосатыш унюхал что-то интересное через приоткрытую дверь квартиры и отправился навстречу приключениям. Когда тебе 30, больше не веришь в чудовищ с за шкафом. Но та шестилетняя девочка, которая чувствовала прикосновение ледяных нечеловеческих пальцев сквозь одеяло, всегда будет благодарна отважному другу, который спас её ценой собственной жизни.