Провинциальный детектив
Глава 2
Восемь дней назад
Вечер обещал быть тихим. Павел включил телевизор и поставил на плиту сковородку. Купленные в супермаркете котлеты, уже распакованные, дожидались своего часа. Не Бог весть какой аппетитный ужин, но вот уже почти полгода Павел довольствовался полуфабрикатами, кроме тех немногих счастливых дней, когда приезжала Лика.
Павел аккуратно уложил котлеты на сковородку и занялся только что отваренной картошкой. Но как только он взял в руки пестик, чтобы превратить картошку в пюре, как раздался телефонный звонок. Павел всегда чувствовал, если звонила Лика. И сейчас, отправляясь за сотовым в прихожую, он знал, что это была не Лика. И в самом деле, звонил Сергей, его зам и приятель, который сегодня остался на дежурстве.
- Привет! Ты знаешь Киру Борисову?
- Хозяйку мебельного заводика? Знаю. Точнее, видел пару раз, ну и слыхал, конечно. А что?
- Позвонили соседи, пахло газом. Ну, мы приехали, вроде самоубийство. Женщина лежит на диване, горелки все открыты, духовка тоже. Окна закрыты, стеклопакеты. Так что тут полная газокамера. Ты приедешь? Начальство потребует отчета от тебя. Все-таки это Борисова!
- Ладно, жаль, поужинать не пришлось. Сейчас приеду.
Павел долго ходил по маленькой опустевшей квартире. Все уже отбыли, кроме Сергея. Тело увезли. Но когда Павел приехал, хозяйка квартиры еще лежала на диванчике в кухне, укрытая мягким серым пледом с большой старомодной красной розой посередине. На спинке дивана сидел большой джинсовый кот. Стол рядом с диваном был покрыт клетчатой скатертью. Уютная картинка, если бы женщина на диване не была так безнадежно неподвижна.
Все вроде бы сходилось на самоубийстве, но что-то держало Павла в этой квартире. Он сел на стул у окна и еще раз оглядел кухню. На подоконнике стояла бежевая женская сумка. Павел открыл ее. Первое, что он там увидел, были четыре шоколадных яйца. Павел вытряхнул содержимое сумки на стол. Кошелек, женский, расшитый мелкими цветочками, кожаная маленькая визитница, еще одна небольшая сумочка на молнии, похожая была у Лики, и она называла ее косметичкой. Там и в самом деле оказалась целая куча разной женской косметики. Кроме этого в сумочке лежал еще пакетик с детскими резиночками с бабочками, желтые детские носочки и упаковка разноцветных воздушных шариков.
Павел сложил все обратно в сумку и прошел в первую комнату. Судя по мебели, эта комната служила хозяйке спальней и кабинетом одновременно. Ближе к окну стоял небольшой письменный стол, на котором ничего не было, кроме пачки бумаги. Ближе к двери у стены была неширокая кровать, покрытая гобеленовым покрывалом. На стене над кроватью висел ковер, какие раньше, во времена СССР, были чуть ли не в каждом доме. Павел вспомнил, что такой ковер висел и в квартире его родителей. Он подошел ближе к кровати и на подушке увидел небольшой листок бумаги, на котором ровным женским почерком было написано: « Четверг, 12 октября. Не забыть купить Варе на утренник — резинки, носочки, шарики. Поискать Букварь Жуковой».
Павел покрутил в руках бумажку. Сверху посередине у нее была маленькая дырочка. Павел присмотрелся к ковру и увидел английскую булавку, воткнутую прямо над подушкой. Он еще раз перечитал записку, вспомнил содержимое сумочки. И эта строчка с простыми словами — «Не забыть купить Варе на утренник» перевесила все доводы, приведенные ему сотрудником, час назад доказательно убеждавшим его, что это самоубийство.
Держа записку в руках, он прошел во вторую, большую комнату. Это была детская. Двухъярусная кровать у стены служила скорее всего мальчикам, а розовая, расписанная бабочками, стоявшая ближе к окну, явно принадлежала девочке. Павел, стоя на пороге, рассматривал длинный низкий стеллажик, заставленный игрушками, кукольную коляску у балконной двери, две полки, плотно забитые детскими книгами.
Павел вышел в коридор. Что-то неправильное было в этой квартире. Конечно, у богатых свои причуды. И почему бы преуспевающему директору фабрики не жить с тремя детьми в двухкомнатной хрущевке? Но задел его не размер жилища. Тут дело было в другом. Он сначала никак не мог понять, что именно его смутило. И только еще раз заглянув в детскую, понял: дети здесь, должно быть, бывали редко. Порядок был абсолютный. Такого невозможно добиться, если трое детей живут в одной комнате. Павел открыл шкаф. На верхней полке аккуратная стопка постельного белья, на трех следующих несколько аккуратно сложенных детских вещей, которых было явно недостаточно и для одного ребенка. Дети здесь не жили, они здесь только бывали. Иногда.
Продолжение следует