28.01.1942
Нашел время написать несколько строк.
Сижу в небольшом окопчики, который считается полевой заставой. Здесь есть землянка и площадки для пулемета. Все отрыто нами. Нашими руками.
Пеший марш продолжался восемь дней. За это время мы прошли триста километров. К счастью, я выдержал, хотя были моменты, когда думал, что вот лягу на снег и будь, что будет. Только желание вернуться домой, к жене и детям держит меня. Ради них я преодолею все.
С первого декабря начались занятия по боевой подготовке. Мы несем службу и одновременно готовимся. В основном теория и тактика без боевой стрельбы. На позициях не постреляешь, а отводить в тыл смысла нет. Боеприпасов, что кот наплакал.
Моя позиция находится на восточном побережье Онежского озера.
Прямо на позиции подносят недостающее вооружение и снаряжение, но по-прежнему не все бойцы обеспечены всем необходимым, то что положено иметь солдату.
Не знаю как у противника, но у нас здесь нет сплошной линии обороны. Здесь организованы полевые заставы. На одной из таких я и нахожусь. В случае чего, мы должны будем поддерживать друг друга огнем. Только мне кажется, что для этого расстояния между заставами слишком большое.
Мы ходим в караулы. Патрулируем линию побережья. Выискиваем следы передвижения лыжников противника.
Прошли мы и первое крещение кровью.
Днем, группа самолетов обстреляла из пулеметов наш дозор. Один боец был ранен. Его лицо сразу побелело. Первый раз на моих глазах ранили человека.
Через несколько дней произошла беда.
Вечером, мы обнаружили лыжные следы. Пошли по ним. Первым шел командир отделения. Он подорвался на мине, которая была заложена в лыжню. Было много крови, но санитар сказал, что ранение не серьезное. Быстро оправится. Было страшно идти дальше, но все же мы пошли. Только результатов никаких. Враг словно растворился.
А вчера был такой случай, прибежала женщина из местной деревни. Она сообщила, что видела вражеских солдат. Человек десять. Все в белых маскировочных халатах. Передвигались на лыжах.
Вот наше отделение и послали их искать. У каждого всего по пять патронов на винтовку. Страшное войско.
Мы искали их по следам. Только по их лыжне уже не шли.
Увидели и попытались открыть огонь, только ни одна винтовка не выстрелила. Хорошо, что враг этого не понял. Открыл огонь ранил нескольких бойцов и просто убег. А мог расправиться со всеми.
Наши винтовки потом осматривали. Причину отказа признали густую смазку, которая на морозе не дала сработать оружию.
Противник разделился на две группы и ушел. Одна просочилась между полевыми заставами незаметно. Вторую смогли заметить, только опять ничего не смогли сделать. Оружие подвело.
Командира роты отдали под трибунал. Всю вину, за отказ оружия и плохую организацию действий по уничтожению противника возложили на него. Только ведь смазку мы используем ту которую выдали. И другой нет. Патронов нет. Фронт держим большой и как я уже указывал ранее, расстояние между полевыми заставами слишком большое. Наверное, наверху видней.
Вот так проходит моя служба.
Письмо так и не дописал. И как отправить пока не знаю.
Кормят одними кашами. Ни овощей, ни мяса ни дают. Хлеба очень мало, но это ни чего. В Ленинграде тяжелей.
Как там жена и дети? Как там мой младшенький?
Домой хочется...
Часть 1
