О.Иванов
Отрывки из дневника человека, много лет наблюдавшего за жизнью необычных существ в Новгородской области.
После встречи с авдошкой в Поповом углу я болел, но за зиму поправился, а на летний сезон следующего года снова направился в “горнецкий угол”. Я разыскивал Александра Петровича Комлева, который должен был находиться в этом лесу.
Однажды я пошел опять за горнецкую дорогу на реку Хубку, где когда-то наблюдал с Толиком за медведем. Здесь я случайно наткнулся на свежие следы авдошек. Следы вели вдоль речки Хубки к маленькой деревушке Задорье. Я уже вполне отработал “кошачий ход”, как учились мы бесшумно передвигаться с моим другом.
Следы привели меня в глухое место.
Здесь на речке около омута, закрытого шапками деревьев, я и заметил авдошек. Они ловили рыбу.
От омута отходила в сторону большая заводь, которая от русла была отгорожена плотиной из травы и корней.
Тут вся семья в глуши леса и ловила рыбу. Двое взрослых и старший их сын взбалтывали стоячую воду, а дочка стояла на берегу и глядела.
Я в такой близости их всех сразу видел впервые. Они так были заняты делом, что мало обращали на меня внимания. Я к ним приблизился на 10 метров — ближе подходить боялся. По-видимому, они были неплохими рыбаками и занимались этим делом часто. Пойманную рыбу не сразу съедали, а бросали на берег, предварительно сжав ей голову. Наловив рыбы, они сели в кружок и стали ее есть. Я отчетливо слышал, как у них рыба хрустела на зубах. Я не знал, в какую сторону, они сейчас пойдут, поэтому я встал осторожно из укрытия и тихо пошел назад.
На моем пути стоял Александр Петрович и весело глядел на меня.
—Ну что, выследил авдошек? Я думаю, здесь ты насмотрелся вволю.
—Да, впервые вижу всю семью в сборе. И с такого близкого расстояния разглядеть мне их пришлось тоже впервые.
—А все же какие цели ты преследуешь в своем увлечении?—задал вопросик “профессор”.
—Какую цель, говорите? Да цель получше узнать этих существ — авдошек.
—Значит, природу любишь?
—Люблю,—я оглянулся назад, где были авдошки, но там было уже тихо, они наелись и ушли в лес, услышав наши голоса.
—А еще что интересного знаешь про свой край?
—Много чего интересного есть. Лазал мальчишкой в гнездо беркута, птенцов хотел посмотреть, да он чуть не убил меня. С гнезда вытащил, и я на землю летел, хорошо сучья не дали в плюшку разбиться, — рассказывал я ему о своих приключениях.
—Многие виды животных и птиц пропадают. Беркута охотники на чучела перебьют, беднеет природа,— с сожалением говорил “профессор”.
—Много еще у нас чего неизведанного, неопознанного, неизученного,—возразил я ему.
—Много, очень много, не только ведь на новгородской земле, а во всем мире. Жизни одной не хватит, чтобы одно явление изучить досконально. Вот ты ходишь за авдошками, а ради чего?—задал он мне вторично тот же вопрос. —Ради интереса. Но ведь интерес может и пропасть, тогда что?
—Не знаю,—я стоял и молчал, не зная, что ответить.
—Вот видишь, не знаешь. Нужно иметь цель — ради чего ты занимаешься этим делом, а не другим. Если ради открытия, тогда другое дело. Честь тебе и хвала. А может, ты хочешь убить авдошку, а скелет его продать или поставить у себя в шкафу, тогда позор тебе и презренье. Ради открытия многие пошли на гильотину, горели на кострах в средневековье, сидели в тюрьмах и сумасшедших домах. Гнили в бараках Беломорстроя и умирали, надрываясь на лесосеках Архангельской области...
—И вы один из них?—перебил я “профессора”.
—Научитесь, молодой человек, не перебивать, когда с вами говорит старшие. Научитесь держать язык за зубами, даже если вас будут жечь каленым железом. Поняли?—сердито сказал Александр Петрович.
Я молча смотрел на “профессора” и понял по его глазам, что он не хочет больше говорить со мной.
—До свидания, Александр Петрович, я пойду домой.
—До свидания, Олег.
Я пришел домой. Настроение было плохое. Зачем я обидел человека? Ведь я так долго искал его, а теперь он и разговаривать со мной не будет.
Теперь я был уверен точно, что он непростой человек. Но друг он был для меня или враг — в этом я пока сомневался. Что он сидел где-нибудь на Соловках, это точно. Но если сидел, то за что? У меня прадед по материнской линии тоже сидел как “враг народа” и был расстрелян. Но мама его вспоминала только с хорошей стороны. С такими вот думами я засыпал в ту ночь.