Отец скончался в возрасте 57 лет, когда мне не было еще и 18.
Все мои детские воспоминания об отце, так или иначе были связаны с войной. Причем в его рассказах, обычно своим товарищам, тоже бывшим фронтовикам после принятия «беленькой» и закуривания «беломора», война представлялась совсем иначе.
Почему то привычное для нас, «придурковатость» фрицев, героизм и главное удачливость наших, зачастую контрастировало с теми воспоминаниями о которых в пьяном виде говорил отец. При этом его воспоминания не вызывали протест ни со стороны бывшего партизана дяди Миши, ни стороны полного кавалера Славы, закончившего войну в Берлине дяди Коли и других поселковых фронтовиков.
Это сейчас стало понятно, что 41 год был крайне тяжелый для нашей Родины и что его вспоминать, если мы победили.
Практически все участники войны были покалечены: как например, дядя Миша, сделавший себе самодельный протез на левую руку, что позволяло ему рулить мотоциклом или отец, имеющий многочисленные переломы, до страшной раны на ягодице, след от фашистского штыка, переболевшего «сыпняком».
Он прошел начальный период войны, плен и фильтрационные лагеря. Например, отец вспоминал как его допрашивал майор НКВД, который в один момент выхватив трофейный браунинг приставил к голове. Отец выбил пистолет из рук контуженного майора и наступил на него ногой. Лишь потом он осознал, что жизнь его висела на волоске. Майор, придя в себя, вызвал охрану, которая избила только что освобожденного из плена Алексея. Однако судьба его берегла, возможно благодаря молитвам матери, моей бабушки – бабы Иры.
Вся фишка была в том, что Алексей Климович Варфоломеев, рожденный 23 июня 1921 года, перед войной служил в 44 стрелковом полку Брестской крепости, которым командовал Петр Гаврилов. В последствии Герой Советского Союза.
Всеобщим достоянием героическую эпопею обороны Брестской крепости, остававшейся долгое время в безвестности, впервые сделал Сергей Сергеевич Смирнов, написав в 1957 году роман «Брестская крепость».
Как говорил отец, что все знали, что война будет. Перед войной часто брали перебежчиков с той стороны, которые говорили, что немцы начнут войну. Мало того постоянные учебные тревоги приводили к неожиданным боевым столкновениям с диверсионными группами, переодетыми в форму РККА. Один такой случай был связан с поджогом конюшни.
И только приказ не поддаваться на провокации не позволял расширить инцидент до боевого столкновения.
Отец был призван в 40 -ом году и уже год отслужил. В понедельник 23 июня ему исполнялось двадцать лет. Он был из крестьянской семьи (из «семейских») и прекрасно мог ухаживать за лошадьми. В субботу его и рядового Фаленкова назначили в наряд - дневальными по конному парку. Конный парк находился за стенами крепости.
Вот как вспоминал отец начало войны
В ночь на 22 июня снился сон. Приснилась мать, которая дала ковригу теплого хлеба. Явственно чувствовался непревзойденный запах и вкус забайкальского хлеба. Мать мелко крестила меня. Сквозь сон услышал частые глухие удары. Подумал гроза. Ухнуло где-то рядом. От неожиданности вскочил, еще не понимая, что происходит. Бросился к двери, но она оказалась запертой. Где-то рядом опять ухнуло. Тогда только стало понятно - рвались снаряды. Начал стучать в дверь, но бесполезно, его удары не были слышны в этом страшном гуле.
—Как в мышеловке, — мелькнула мысль. Фаленков открыл дверь, он был ранен в руку. Лицо бледное, не то от раны, не то от испуга.
— Война, — тихо произнес он, зажимая ладонью рану, пытаясь задержать кровь, сочившуюся между пальцев. Разорвал попавшую под руку простынь и туго перемотал ему руку. Стало лучше.
С того берега Буга били артиллерийские орудия, густая пелена копоти и пыли заволокла всю крепость. Разрозненные группы бойцов отходили к городу.
Прибежал командир роты. Увидев солдат, он, крича, приказал: — Седлать верхового! Быстро! А сам с тревогой смотрел в сторону Буга. Немцы уже перешли границу. Пули засвистели рядом. Командир роты вскочил на неоседланную лошадь и галопом умчался в сторону крепости.
Помог Фаленкову забраться на лошадь, и поскакали к крепости. Ворота были закрыты. Стрелявшие бойцы не обращали внимания на всадников. Там, в крепости, оставались мои однополчане. Раздумывать было некогда. Отстреливаясь, я с Фаленковым стали отходить к городу надеясь там встретить какую-нибудь часть.
