Прошел целый год с тех пор, как умерла Аглая. Иван со своей дочкой Марьей привык справляться сам; утром к соседке отведет, вечером с работы бежит забирать девочку. Так и жили. Маня, хоть и была маленькая, все понимала - тяжело отцу одному, старалась пореже говорить о матери. Но детскому сердцу не прикажешь, а оно хотело женской ласки и заботы. И Иван это понимал.
Жила в деревне одна девушка – Леночка, очень обходительная и вежливая. Давно глазки вдовцу она строила.
«А что? Мужчина он симпатичный, в колхозе не последний человек, да и дом у него – любо-дорого посмотреть – большой да ухоженный. Минус один – дочка есть, но дочь не стеночка, может и подвинуться, место ей Лене уступить». – так думала Лена, стоя за прилавком деревенского магазина.
Иван знал о таком интересе к себе и думал, что не век же ему одному быть, и мать для девочки нужна. Стал чаще мужчина в магазин захаживать, так слово за слово все у них и наладилось. Летом свадебку сыграли, а к осени Лена уже понесла. Один за другим родились два сына, забот хоть отбавляй, а для Мани времени почти не оставалось уже у отца. Лена девочку не смогла полюбить, ревновала мужа к ней, думала, что слишком уж он носится со своей Маней. Потому и родила поскорей своих детей, чтоб и мужа к себе привязать и от девочки отдалить. Матерью, о которой мечтала Марья, Лена не стала, все также по весне ходила девочка на лед стирать белье, только теперь совсем одна. Подолгу могла она сидеть возле воды и плакать, вспоминая свою, пусть и не очень ласковую, но все равно любящую мать.
Пришел 1941 год, Мане уже исполнилось семь лет. Девочка подросла и скоро должна была пойти в школу. На дворе стояла весна, распускались цветы, зеленела молодая листва. Маня очень любила это время года, ведь весной всегда прилетали журавли, покружив немного над деревней, они терялись где-то в камышах у реки. Девочка почти каждый день прибегала на реку к мосткам и наблюдала за птицами. Ей казалось, что мама где-то там, среди этих птиц. И девочка рассказывала журавлям и реке, как ей живется с мачехой и братьями. Малышей она любила, мальчишки были очень забавными, милыми и тянулись к сестренке. Маня могла часами возится с ребятами, старший - Игорь говорить еще не умел, только лопотал что-то на своем языке, младший – Денис учился ползать.
Иван был рад тому, что у него есть такая большая семья: жена и трое детей. Всех он очень любил, хоть и понимал, что Марья не пришлась по сердцу новой жене, но ничего сделать с этим не мог. Зато у Мани теперь есть братья, подрастут – защита ей будет и опора.
Пришло лето. Июнь 1941 года. В школах проходили выпускные, молодые люди прощались со своим детством. Никто тогда не знал, что они прощались со всей своей прошлой жизнью. Началась война.
Иван Булгаков одним из первых ушел на фронт, иногда он присылал весточки, что жив-здоров, скучает и ждет письма из дома.
Елене с тремя детьми было тяжело, не привыкла она сама заниматься хозяйством, а семилетняя девчонка еще не могла сама со всем справиться. Магазин закрыли, работы не было, худо стало с продуктами. Над всеми нависли тяжелые тучи.
Новости приходили одна страшнее другой, немцы идут, они все ближе и ближе. Те, у кого были родственники восточнее, собирали вещи и перебирались к ним. Лена тоже хотела поехать к двоюродному дядьке, но кому она нужна с тремя детьми, приходилось завистливыми взглядами провожать более удачливых соседей.
Маня каждый вечер, ложась спать, просила отца вернуться домой живым, не оставлять их. Похоронки приходят почти в каждый дом, но Булгаковых пока эта беда обходила стороной. Жив Иван, где-то далеко, но все еще жив.
А звуки боев становились все громче, канонады звучали каждую ночь. Маня спала с мальчиками в одной постели, было холодно. Чтобы согреться малыши прижимались к своей старшей сестре и дрожали от страха. В эту ночь было также, а утро их встретило необычной тишиной и туманом. Туман укрыл поля, луга и рощи, словно одеяло, скрыл от людских глаз до боли знакомую картину.
Лена взяла сыновей и пошла к подруге на соседнюю улицу, чтобы вместе провести время и не так страшно было. Маня увязалась следом за мачехой. Деревня давно проснулась, каждый занимался своим делом, но все старались делать это как можно тише, тревога жителей нарастала. Вдруг раздался крик:
- Немцы!
Лена застыла с детьми посреди улицы, она пыталась сообразить, что же ей теперь делать. Услышав звук приближающихся мотоциклов, женщина схватила малышей и кинулась в кусты у дороги, Маня побежала за ней. В кустах была небольшая яма, в нее все и спрятались. Из своего укрытия Лена видела вереницу военных машин и мотоциклов. Всюду были солдаты, зазвучала чужая речь. Через время стали слышны крики и стрекот автоматов, Лена поняла, что пора уходить отсюда.
Но как ей бежать с тремя детьми, далеко она с ними не уйдет. А жить ей очень хотелось. В голове женщины рождались и умирали планы спасения. Дети…
«Детей они не тронут. Зачем им такая мелюзга? Отмахнутся от них, как от комаров, да и все. А меня убить могут или еще чего похуже. Куда же их деть?» - задумалась Лена.
- Маня, мне надо сбегать за помощью, а ты с братьями посиди здесь. – сказала женщина.
- Но как же, а вдруг нас найдут? – спросила девочка. Ей не понравился взгляд мачехи, он ей показался безумным.
- Я сказала: сиди здесь! – прикрикнула Лена.
И Маня все поняла, она кинулась к мачехе и начала плакать:
- Мама! Мамочка, не бросай нас! Пожалуйста! Не оставляй!
- Да тише ты! Из-за тебя нас заметят! – вышла из себя Лена.
Она не знала, как успокоить разревевшуюся девчонку, но понимала, что так они привлекут к себе ненужное внимание. Тут ее взгляд зацепился за небольшой камень в яме. В голове щелкнуло: вот он, выход!
Схватив камень, Лена ударила по голове цепляющуюся за юбку Маню. Девочка упала навзничь, а на камне, что был в руках мачехи, осталась кровь. Малыши ничего не поняли и лишь доверчиво прижимались к ногам матери. Она усадила их в яму возле Мани и сказала, что нужно ждать, когда девочка проснется. Привыкшие вести себя тихо, дети не плакали, держали сестру за руку и ждали свою маму.
Лена выскочила из кустов, проверив, нет ли кого на улице, побежала к дому. Быстро собрала необходимые вещи и через огород ушла в лес, а там вдоль реки направилась к городу.
А на краю деревни в сырой холодной яме засыпали двое малышей, положив головы на живот старшей сестре, а сырой туман укрывал их своим плотным одеялом.