«Человеческая трагедия как раз в том, что чем больше нам дают, тем больше мы желаем. Ещё больше, ещё быстрее, ещё сильнее»… – Вообще-то «человеческая трагедия» заключается совсем в другом – в склонности к самообману и нежелании разобраться, чего же мы хотим на са́мом деле. Все стимулируемые дофамином желания – лишь суррогаты чего-то большего – того, что приносит подлинное удовлетворение. Чувственные удовольствия, обусловленные биохимией мозга (те́ла), – это очевидные синтетические суррогаты, поэтому необходимо разобраться, что́ приносит Человеку радость помимо биохимического воздействия на тело.
Хорошо известен эксперимент на крысах, когда животному предоставляется возможность самостоятельно стимулировать (нажимая на кнопку) собственный центр удовольствий, – в результате животное перестаёт интересовать абсолютно всё, в том числе секс и еда, помимо удовольствий, и оно погибает, до смерти нажимая и нажимая на кнопку. Вывод очевиден: чувственные удовольствия не могут сами по себе (независимо от содержания) быть смыслом жизни Человека, они вторичны.
Пусть даже то, что приносит Человеку (Разуму) подлинное удовлетворение, также сопровождается выработкой дофамина, однако это уже́ не может утратить свою ценность и превратиться в бессмысленную привычку, – подлинные ценности могут запускать выработку дофамина, но выработкой дофамина не могут определяться подлинные ценности. Для Человека разумного есть сфера идей и есть влияние биохимии: сфера идей, творческого самовыражения и самопознания – для Человека разумного несравнимо важнее чувственного восприятия. Если для какого-то индивида это не так, то такой индивид попросту ещё не стал Человеком разумным. Гонка за чувственными удовольствиями, таким образом, свидетельствует о незрелости разума.
[ Продолжение следует… ]