В одном солидном офисе в приемной стоял стакан. Крепкий, надёжный, гранёный. Его холили, лелеяли, любили. Он был счастлив, пока не услышал, что он полный.
Быть как все наполовину пустым или наполовину полным привычно и прилично. Выставлять, выпячивать, выпучивать полноту — неэтично, нечестно и непорядочно.
Стакан загрустил и напился в лоскуты. Очнулся через неделю. Смотрит, ничего не изменилось. Опять полный до самых краёв, но уже… водкой.
Почесал макушку, задумался. За стенкой в кабинете директора играла щемящее красивая музыка. Там в шкафу прозябала старинная фарфоровая чашка. Пустая. Девушка с невротическими крокодилами в голове вечно жаловалась, что чего-то не хватает.
— Вот кто мне поможет, — подумал стакан.
Просить совета у женщины мешала гордость. Избавиться от неё нелегко. С пролетарским упорством глушил динамитом, прижигал калёным железом, давил массой. Наконец психанул и разбрызгал по столу. Налегке отправился к соседке.
Ах, как же она хороша! Сразу понял — влюбился. Захотелось прижаться, поцеловать ножку, погладить бочок. Красавица как-будто не замечала. Была холодна и молчалива.
Отчаявшись, стакан бросился за цветами.
— Все женщины любят розы. Оттает, — решил он.
Спускаясь, поскользнулся. Пролетел несколько ступенек, потерял сознание. Очнулся, ничего нет. Только внутри болезненная пустота.
