Меня зовут Карина. И я купила скатерть. Небольшую салфетку. И две тарелки. Но мне еще долго ждать Андрея. И когда он придет, мы не будем делать это одновременно. А когда мы перейдем в столовую, там будет два человека.
Я обрадовалась:
– Значит, мы будем обедать в столовой, а не в моей комнате!
Настя кивнула.
– Мам, у тебя кофе? Мне очень нужно, ладно?
– На кофе сил нет, – призналась я.
На мгновение я представила: как мы, обеим за сорок, заказываем кофе, а к нему еще и дорогущий тост, и печеную картошку, и запеканку с творогом…
Мама с Настей опять замолчали. И тут Настя сказала:
– Знаешь, в каком-то смысле твоя комната тоже дом.
Я не ожидала, что она так скажет.
Карина снова кивнула, спросила:
- А почему «тоже»?
Кира засмеялась:
– Да так, мама! Но тебе не понравится, потому что это правда!
* * *
Когда вернулись из столовой, Настя постелила мне на диване. Я встала, зашла в спальню и присела на стул. Какой там диван! Мы с Настеной спорили, стоит ли мне спать в постели. На самом деле, конечно, спать хотелось, но в какой-то момент оказалось, что я не хочу доставать в спальне книги и документы, которые взяла для папы. Я вспомнила, что взяла еще четыре книги и все они лежат у меня в сумке. В частности, томик Солженицына, который уже больше полугода лежит в моей сумке.
Сегодня утром я хотела сделать с ним то же, что Настя с деньгами: просто взять и отнести домой. Но в конце концов, он все равно останется у меня. А потом я зашла в комнату к Карине – она сидела на подоконнике и гладила фотографию дочери.
Наверное, Карина отдала Настину фотографию дочери несколько лет назад. Но и сейчас она держала фотографию, словно материальную улику. Было не похоже, что Карина когда-нибудь скажет: «Прощай, дочка. Тебе без меня будет лучше». Она словно не хотела расставаться с фотографией, будто она должна доказать мне и ему, что не все еще потеряно.
Это была как раз та фотография, на которой Андрей и я стоим перед фотоаппаратом. Из того самого фотоаппарата, который родители подарили Насте и мне.
- Да, год назад,