Русская народная культура оставила нам много прекрасного и загадочного, что столетия спустя нельзя осудить, а остается только принять. Среди такого культурного наследства плачи, заговоры и… колыбельные с пожеланием смерти. «Бай-бай да люли! Хоть сегодня умри», – начало колыбельной, которую еще полвека назад можно было услышать в русской деревне. Однако фольклористы предупреждают: как во всем известном «Волчке» нет ничего страшного, так и этих песен современному человеку бояться не стоит. Но и петь тоже не получится: смертные колыбельные – это своего рода заговор, корнями уходящий в язычество.
****
Бай-бай да люли!
Хоть сегодня умри.
Завтра мороз, снесут на погост.
Мы поплачем-повоем, в могилу зароем.
****
Баюшки-баю,
Не ложися на краю.
Заутро мороз,
А тебя на погост.
***
Спи, дитя моё мило,
Будет к осени друго,
К именинам третьё,
Седни Ванюшка помрет,
Завтра похороны,
Будем Ваню хоронить,
В большой колокол звонить.
***
Мать-царевна сына родила,
Под колокол схоронила,
просвиркой накадила…
***
Ты обманешь-проведешь –
В сыру землю спать уйдешь,
Баю-баюшки-баю.
Ты во желтые пески
Да под сини камешки,
Баю-баюшки-баю.
Во сыру земелюшку
Тебя схороним, девушку…
А я байкаю, качею,
Петру Павлу завечаю,
Петру да Павлу, преподобному Макарию.
В науке нет единого мнения о природе и назначении смертных колыбельных. Существует несколько версий, и для каждой можно найти аргументы как за, так и против. Безнравственность русского крестьянства? Отличное от нашего отношение к смерти? Такие колыбельные как пожелания избавиться от мук пели только больным младенцам? Что, кстати, совсем не выходит по тексту.
Есть версия, что в ребенке жил «чужой». Это он, чужой, плакал, капризничал, не хотел спать, и мать убаюкивала на смерть не малыша, а злого духа в нем. Самой правдоподобной и гуманной кажется версия о том, что колыбельные – это обманки.
Мать или няня заговаривали несчастью зубы, чтобы оно шло мимо, а ребенок жил счастлив и здоров.
Сон, равноценный смерти
Ситуация, в которой младенцу могли бы петь смертную колыбельную, описана в рассказе Чехова «Спать хочется». Нянька Варька, девочка лет тринадцати, загружена работой по дому днем, а ночи напролет качает беспокойного хозяйского ребенка. Если Варька, чего доброго, уснет сама, хозяева прибьют ее. А спать хочется. Вполне можно представить, что замученная работой и озлобленная нянька, сама еще ребенок, пела младенцу: «Бай да люли, / Хошь сегодня помри… / Матери опроска / И тебе упокой».
Быт русских крестьян был настолько тяжел, а человеческая жизнь ценилась так мало, что, наверное, смертные колыбельные – явление закономерное.
В них и прямое отражение непростых бытовых и социально-экономических условий жизни традиционной семьи, для которой каждый родившийся ребенок – лишний рот, и эмоциональный выплеск материнского стресса, вызванного беспокойным поведением младенца и усиленного усталостью, недосыпом, как в случае с героиней Чехова.
– Непосредственно связанные с областью заговоров, колыбельные решают прикладную задачу: угомонить неспящего ребенка сильнодействующими средствами народной магии, – обобщает выводы исследователей Сергей Алпатов.
Всем известный «Волчок», к слову, тоже об отношениях человека с потусторонним миром. Только если в случае со смертными колыбельными поющий выступает за контакт с ним, то в песнях с упоминаниями волчка, кота, Буки он предупреждает об опасности такого взаимодействия.
– Сон в народной культуре равноценен смерти. Это переходное состояние, в которое и желает баюкающий погрузить младенца, – продолжает Надежа Рычкова. – У славян существовало представление, что младенец до определенного времени – в разных традициях по-разному, чаще всего до крещения – связан с иным миром и уязвим для потусторонних сил. Поэтому тексты смертных колыбельных не являлись «жуткими» для людей, имеющих подобные представления. Смысл их был в том, чтобы ребенок преодолел переходный статус и проснулся настоящим членом общества. Чередование смерти-сна и пробуждения постепенно приведет к преодолению переходного статуса, то есть к взрослению. Эта одна из функций таких текстов. Надо заметить, что колыбельные полифункциональны, и еще одна наиболее вероятная функция, которую реализовали смертные колыбельные, – это функция охранительная. То есть пожелание смерти – это обман смерти.
Эта функция кажется наиболее правдоподобной, потому что в традиционной культуре существуют и другие случаи обмана смерти и болезни. Например, охранительные имена. На Руси называли Злобой, Кручиной, Некрасой, чтобы ребенок вырос добрым, веселым или красивым, а у осетин, народа, проживающего на Северном Кавказе, до сих пор встречается имя Саукудз (в переводе с осетинского «черная собака»). Так называли мальчика, если он родился после того, как в семье умерли несколько детей.
