Суть дела заключалась в том, что в 1894 году офицер французского генерального штаба Альфред Дрейфус предстал перед судом по сфабрикованному обвинению в шпионаже и был приговорен к пожизненному заключению. Дрейфус был евреем, и весь процесс приобрел откровенно националистический характер.
В деле активную роль сыграли многие деятели культуры. Следивший за процессом Эмиль Золя опубликовал статью («Я обвиняю»), в которой гневно осуждал органы правопорядка и суд за расовую нетерпимость.
Жюль Верн и Ромен Роллан, в отличие от него, заняли выжидательную, отстраненную позицию, полагая, что незачем говорить о том, что досконально не изучено. Россия подключилась к французскому делу со своих позиций, и там тоже образовались два лагеря: писатель Антон Чехов выступал на стороне Дрейфуса, в то время как Лев Толстой считал это дело недостойным внимания для писателей, которые не знакомы с существом вопроса и попросту некомпетентны в делах юстиции.
Прогрессивная общественность выступила с требованием пересмотреть приговор. Разбирательство длилось 10 лет и закончилось только в 1906 году. Нашелся и подлинный виновник — французский офицер венгерского происхождения, майор Шарль Эстерхази, оказавшийся германским шпионом.
Однако очень важным доказательством обвинения Дрейфуса было заключение трех экспертов о том, что представленный в суде документ написал лично Дрейфусом. Одним из этих экспертов был Бертильон, который не имел к почерковедению никакого отношения. Но именно он проявил редкое упрямство: когда два других эксперта отступили под грузом доказательств, опровергавших их утверждения, он в одиночку продолжал настаивать на своем, как ни в чем ни бывало. В результате, от него отвернулись и прогрессивные деятели культуры, и его собственные коллеги по цеху.
Сегодня наука использует новые приемы идентификации преступников, такие как составление фоторобота, айдентикит, мимик, рисовально-композиционный идентификатор. Они основаны на работе со свидетелем, который отбирает из предложенных ему частей лица наиболее подходящие. Раньше было куда меньше методов и возможностей расследовать преступление и поэтому было легче обвинить человека в совершении любого преступления. Но по-другому любая наука не растет, а тем более криминалистика - нужны подобные случаи, что вырасти над собой, проработать свои ошибки, преодолеть свои слабости. На то она и наука, чтобы развиваться. Не правда ли?