28 июня 1960 г. на железнодорожной станции Амара в Сан-Себастьяне взорвалась самодельная бомба. Несколько человек было ранено, а полуторагодовалая Мария Бегонья Уррос Ибаррола погибла. Девочка стала первой жертвой террористов из организации «Страна басков и свобода» (Euskadi Ta Askatasuna - ЭТА), начавшей войну за независимость территорий на севере Испании и юго-западе Франции, населённых басками.
Баскский сепаратизм, в отличие от каталонского – явление относительно новое, не имеющее глубоких исторических корней. Баски, потомки древнего населения Иберийского полуострова и юга-запада Франции, сохраняющие язык, не связанный с индоевропейской языковой семьёй, до конца XIX века не выступали за независимость. Энергичные и воинственные горцы, они делали фортуну и карьеру в Испании и Франции – в родных горах места хватало только для овцеводства. Французские баски (васконы) постепенно перешли на французский язык и превратились в гасконцев. Они уже в XV-XVI веках искренне считали себя французами, сохраняя лишь кое-какие региональные особенности. Гасконцы составляли значительную часть французского дворянства. И сами французы не сомневались в том, что Де Тревиль, д’Артаньян, Сирано де Бержерак и Шарль де Голль – самые настоящие французы, хотя и посмеивались над их гасконским акцентом и огромными носами.
В Испании басков больше, а образование развито хуже. Поэтому испанские баски сохранили свой язык, что не мешало им считать себя испанцами не в меньшей степени, чем д’Артаньян считал себя французом. Современный писатель А.Перес-Реверте приводит стандартную клятву дворянина XVII века: «Я, как испанец и баск, клянусь…». Обратите внимание: испанец – на первом месте, баск – на втором. Как и во Франции, испанские баски составляли чуть ли не большую часть офицерского корпуса, во множестве работали в госструктурах, занимались торговлей и мореплаванием. Среди испанцев, перебравшихся в Новый Свет, басков было не меньше половины. Маленькое королевство Наварра (ныне испанская провинция с тем же названием) нельзя считать национальным государством басков, хотя они составляли большинство его населения: это было всего лишь феодальное владение, умудрившееся выбить себе статус королевства. Но и королевский род Бурбонов, монархов Наварры, пошёл искать удачи в Париже и Мадриде: потомки наваррских горцев стали королями Франции, Испании и Неаполя, и великими герцогами Люксембурга.
Испанские баски упорно боролись за фуэрос – привилегии, полученные от испанских королей за верную службу. Фуэрос освобождали басков от крепостной зависимости, дозволяли иметь местное самоуправление и платить низкие налоги. Попытки испанской монархии в XIX веке лишить басков фуэрос вызвали жесточайшие Карлистские войны (1833-1840, 1846-1848 и 1872-1876 гг.), в ходе которых баскские повстанцы, выступавшие под консервативными лозунгами, опустошили чуть ли не всю Испанию.
После череды войн и смут, в 1870-х, Испания начала меняться: в страну пришёл капитализм. Бурное развитие охватило и Страну басков. Там обнаружились громадные запасы железной руды, которую начали разрабатывать и экспортировать в Англию. Затем появились местные металлургические заводы. В Страну Басков хлынули капиталы. Бильбао из заштатного провинциального городишки превратился в мощный центр чёрной металлургии, а Сан-Себастьян стал первым в Испании фешенебельным курортом.
В конце XIX века уже не баски искали фортуну в Мадриде и Валенсии, а бедняки из Кастилии, Леона и Эстремадуры хлынули в баскские горы – работать на рудниках и фабриках. Разбогатевшие баски взирали на полуголодных, оборванных Гомесов и Лопесов с презрением.
Неудивительно, что в это время в баскских горах появляются идеологи баскского национализма – браться Луис и Сабино Арана. Они проповедовали, что баски – древняя, культурная раса, от века угнетённая грязными, нечистокровными (смешанными с арабами и евреями), некультурными и кровожадными испанцами. Которые якобы эксплуатируют Страну Басков как колонию. Учитывая ту огромную роль, которую баски всю историю занимали в государственных структурах и армии Испании, в создании колониальной империи, а также те привилегии, которыми они пользовались, рассуждения об «испанском угнетении» басков – это полная глупость.
Братья Арана создали Баскскую националистическую партию, придумали национальный флаг икурринья, объявили местные сельские карнавалы национальными праздниками. Громадный дуб в селе Герника, под которым собирались деревенские старейшины, Арана объявили символом исконного баскского народоправия (разумеется, враждебного испанскому деспотизму).
Антииспанизм Арана представлял собой расизм самого низкопробного, на грани шизофрении, уровня: он отказывал испанцам в праве называться людьми. При этом братья Арана были чрезвычайно плодовитыми писателями и журналистами: они буквально заваливали баскские города и сёла своими газетами, книгами и брошюрами. В 1894 г. на базе идей Арана возникла Баскская националистическая партия (БНП). Сабино Арана на первом съезде партии говорил: «Испанец ещё ходил со сгорбленной спиной и на полусогнутых ногах, когда бискаец (житель провинции Бискайя) уже обладал элегантной походкой и благородными чертами лица. Бискаец - статен и мужественнен; испанец же либо вообще не знает, что такое стать, либо женственен в своей внешности. Бискаец энергичен и подвижен; испанец - ленив и неуклюж. Бискаец умён и способен во всех сферах деятельности; испанец глуп и тугодумен. Бискаец по натуре своей предприниматель; испанец же ничего не предпринимает и ничего не стоит. Бискаец рождён для того, чтоб быть сеньором, а не слугой; испанец же рождён лишь для того, чтобы быть вассалом или сервом».
Параноидальный бред? Несомненно. Но не более параноидальный, чем «творения» Гитлера, а ведь они тоже находили благодарную аудиторию.
Арана и их БНП требовали независимости населённых басками испанских провинций Бискайя, Гипускоа, Алава и Наварра, и французских департаментов Субероа, Лабурдан и Нижняя Наварра. Идеи Арана получили какое-то число приверженцев в индустриальной Бискайе и торгово-курортной Гипускоа. А крестьяне Алавы и особенно Наварры отказывались понимать, с какой это стати они – не испанские идальго (почти все баски, включая крестьян – идальго, как в Грузии - князья), как это было от века, а какая-то там древняя раса. Причин ненавидеть и презирать испанцев у них не было: оборванные Лопесы и Гомесы не заполняли их бедные деревни, и не конкурировали с ними за право пасти овец и делать сыр. Понятно, что 99% французских басков изначально воспринимали идеи Арана как нелепость.
В 1931 г. в Испании произошла революция, свергнувшая монархию. Вторая Испанская республика (1931-39 гг.) предоставила Стране басков автономию, в которой БНП играла немалую роль. БНП при поддержке коммунистов и социалистов выдвинула проект автономи Наварры, Алавы, Бискайи и Гипускоа, однако Наварра объявила себя отдельной автономией. Националисты и левые объявили автономию Алавы, Бискайи и Гипускоа, но натолкнулись на сопротивление крестьянской Алавы.
Гражданская война в Стране басков была крайне ожесточённой. Бильбао был опорным пунктом республиканцев, костяком которых являлась БНП, а осаждали его в основном баски из Алавы, массами записывавшиеся в армию Франсиско Франко.
Наварра была главным оплотом франкистов и основным поставщиком добровольцев в армию Франко. Наваррские отряды рекете (requeté - сигнал псовой охоты), в красных карлистских беретах, отличались высочайшей боеспособностью: в них сражались целые семьи, от мальчишек до стариков. Рекете бросались в атаку с кличем Cristo Rey (Христос - царь!), под католическими хоругвями и распятиями; часто их вели в бой сельские священники. Хотя рекете были меньшинством во франкистской армии, именно они сломали хребет республиканцам в боях под Сарагосой, Теруэлем и на Эбро.
После гражданской войны Наварра и Алава были объявлены «верными провинциями», а Бискайя и Гипускоа – «провинциями-предателями»: там был более жёсткий полицейский контроль, а инвестиции и социальные проекты осуществлялись в последнюю очередь. Впрочем, это не мешало развитию металлургии в Бискайе и туризма в Гипускоа. До начала 1960-х использование баскского языка на радио и телевидении было запрещено, на нём нельзя было издавать газеты и книги. Для басков Бискайи и Гипускоа это было оскорбительно, а для наваррцев и алавцев – безразлично, поскольку они привычно использовали испанский язык в школе и на госслужбе, а в частной жизни им никто не мешал говорить и писать по-баскски.
БНП, разгромленная в войне и запрещённая, сохраняла немало сочувствующих, но не имела стратегии работы в подполье. Её начали разрабатывать члены молодёжной группы Ekin (действовать, предпринимать по-баскски), появившейся в 1951-52 гг. в Бильбао. Ekin решила порвать с клерикализмом (БНП клялась в верности католичеству, хотя он плохо соотносился с антииспанским расизмом). Молодые националисты решили готовиться к повстанческой войне, и эта идея окрепла после победы Кубинской революции и начала массовой партизанщины в Латинской Америке (напомним, что большинство «испанцев» Нового Света – баски по происхождению).
В декабре 1958 г. представители молодёжных кружков создали новую организацию – «Страна Басков и Свобода», вошедшую в историю как ЭТА.
«Молодёжь требовала преодоления «исторического» национализма, приведение его в соответствие новым требованиям исторического момента. Таким образом, концепция расы, являвшаяся базой «традиционного» национализма в умах молодёжи была заменена на менее реакционную концепцию языка и культуры, являющихся стержнем нации. Религия, столь чтимая старичками из НБП, вовсе была отделена от политической линии. В социальном контексте, ЭТА, оттолкнувшись от правых позиций, сразу же уклонилась резко влево и в течение своей истории лишь усиливала этот крен. Кроме того, в отличие от НБП, ЭТА намеревалась более активно защищать свои идеологические позиции, вплоть до применения оружия» (ЭТА.1.Истоки. сайт «Теология освобождения»).
В конце 1959 г. боевики ЭТА провели первые террористические акции – были взорваны три самодельные бомбы, не приведшие к человеческим жертвам. Полиция отреагировала жёстко: большинство членов ЭТА были арестованы. Но оставшиеся на свободе только активизировали деятельность, и вскоре ЭТА стала хоть и нелегальной, но заметной силой в вузах, молодёжных структурах и на некоторых предприятиях. Как указывалось, 28 июня 1960 г. первым терактом с человеческими жертвами ЭТА возвестила, что вступает в новый, кровавый этап свой борьбы.
По сути, ЭТА начала существование как аналог левых повстанческих движений того времени в культурно и этнически близкой Латинской Америке. Поэтому её программа, принятая на тайной ассамболее в монастыре братьев-бенедиктинцев в Лапурди в мае 1962 г., совсем не была похожа на программу БНП – ультранационалистическую и католическую, но походила на программы никарагуанских сандинистов, гватемальских Повстанческих вооружённых сил, уругвайских тупамарос и аргентинской Революционной народной армии.
Программа ЭТА провозглашала строительство социализма с его национализацией промышленности и плановой экономикой, приматом труда над капиталом, прогрессивным налогообложением и т.д. При этом точно так же, как братья Арана и БНП, ЭТА считала, что в будущую социалистическую республику басков обязаны войти не желающие объединяться со Страной басков Наварра, Алава и юго-западная Франция. Если во французских Пиренеях ЭТА удалось создать строго законспирированные ячейки, которые, впрочем, почти не пытались привлечь симпатии французских басков, то в Алаве и Наварре попытки ЭТА вести пропаганду натыкались на жёсткое противодействие населения. Ветераны рекете и местные карлисты (обычно это были одни и те же люди) справлялись с подпольщиками без помощи полиции.
1960-е гг. были временем Испанского экономического чуда: экономика, освобождённая от пут гремиализма, в которых до этого её держали старые фалангисты, буквально рванула вверх. Миллионы крестьян перебрались в города. Росли судостроительная, авиационная, автомобильная промышленность, Коста-Брава и Коста-дель-Соль покрывались тысячами отелей. Испания становилась европейской страной, и франкистская диктатура, путь и сильно либерализованная, возмущала молодёжь, и отнюдь не только баскскую. Полиция и спецслужбы не успевали выкорчёвывать подпольные группировки, преимущественно левого толка.
7 июня 1968 г. ЭТА совершила убийство полицейского Хосе Пардинеса, официально объявив о начале войны против испанского государства. С тех пор группировка в течение нескольких десятилетий непрерывно присутствовала на испанской политической арене, однако до падения франкизма (1975-77 гг.) она была маловлиятельна и малозаметна. Первые годы своей повстанческой деятельности ЭТА была всего лишь одной из многих малочисленных террористических групп, имевших кое-какое влияние лишь среди студентов, старшеклассников и молодых люмпен-пролетариев. Даже в традиционно правой Галисии - родине Франко, и на Канарских островах действовали сепаратистские группы левацкого толка. Такие группировки, как ФРАП (Революционный патриотический и антифашистский фронт – боевое крыло компартии (марксистско-ленинской), ГРАПО (Группа патриотического антифашистского сопротивления 1 октября - боевая структура компартии (возрожденной), и каталонская сепаратистская «Свободная земля» считались властями более опасными.
Жители Бильбао и Сан-Себастьяна, не говоря о более мелких баскских городах и тем более сёлах, спокойно жили, узнавая о деятельности ЭТА в основном из новостных программ: боевики иногда устраивали взрывы, почти не влиявшие на жизнь Страны Басков. Всего в 1968-73 гг. жертвами ЭТА стали 10 человек.
Убийство 20 декабря 1973 г. премьер-министра Испании адмирала Луиса Карреро Бланко – оно буквально потрясло Испанию и поразило весь мир. Боевики ЭТА прорыли тоннель под улицей, по которой регулярно проезжал премьер-министр, заложили в него огромное количество взрывчатки, и произвели взрыв в момент, когда адмирал проезжал по ней. Взрыв был такой силы, что бронированный лимузин отлетел на балкон расположенного недалеко монастыря.
До сих пор непонятно, как малочисленная, не имевшая серьёзных ресурсов группировка сумела провести операцию такого масштаба.
«Остается неясным, как на протяжении месяцев никто из стражей порядка не обратил внимания на подозрительных провинциалов с характерной баскской внешностью. Их даже ни разу не останавливали для проверки документов, хотя в Испании тогда это было обычным делом. Террористы, обычно очень осторожные, чувствовали себя настолько уверенно, что регулярно тренировались в стрельбе в окрестностях Мадрида. А после убийства адмирала, хотя вся полиция была поставлена на ноги, террористы спокойно отсиделись в заблаговременно купленной квартире, после чего благополучно выскользнули из Мадрида - ни один из них не был обнаружен и арестован.
Не менее подозрительным было и то, что организаторы покушения на Карреро Бланко располагали очень крупными суммами, каких баски никогда не имели. Они не скупились покупать для своих целей квартиры, торговые помещения и автомобили.
Но это еще не все. Министр внутренних дел Испании Карлос Ариас Наварро, который должен был бы подать в отставку после того, как его подчиненным не удалось обеспечить безопасность премьера, на следующий день после покушения сам был назначен главой правительства вместо убитого адмирала, которого он не уберег. Еще одна деталь: генерал Франко, проронивший скупую мужскую слезу при известии о гибели самого близкого его соратника, в речи по случаю Рождества, комментируя гибель адмирала, сказал, что "нет худа без добра". …
В устранении Карреро Бланко были заинтересованы те силы в испанском истеблишменте, которые надеялись на переход Испании к демократии после смерти генерала Франко - такому варианту адмирал также мешал» (Красный Террор ЭТА: убийство испанского премьер-министра Карреро Бланко. Пишет Антисоветский Блог 2017-03-04).
Громкий теракт, совершённый ЭТА при несомненной помощи испанских спецслужб, сделал её самой известной в Испании и одной из самых известных в мире террористических организаций. ЭТА начала получать помощь от СССР и ГДР, но самую значительную – от ливийского лидера Муаммара Каддафи. Коммунистические и левые партии Европы и Латинской Америки популяризировали ЭТА как «борцов с франкистской диктатурой, за национальную независимость баскского народа». Соответственно, в ряды ЭТА потянулась баскская молодёжь из числа студентов и люмпен-пролетариев.
Как это ни поразительно, но «звёздный час» ЭТА настал после падения франкистского режима. В 1978 г. Страна басков получила автономию «аландского типа», т.е. самую широкую из всех возможных (Наварра традиционно отказалась от вхождения в её состав). Собственное правительство, парламент, законодательство, образование на баскском языке, полиция, не подчиняющаяся Мадриду – даже армейские части были выведены с её территории. Более того: правительство Испании начало попытки переговоров с ЭТА с целью заключения мира. Казалось бы, почвы для сепаратизма не оставалось. Но террористическая активность ЭТА, вместо того, чтобы угаснуть, только росла: сказывалась внешняя помощь и агрессивная реклама со стороны левых движений. Пиком террористической деятельности ЭТА стали 1979 г. (86 убитых) и 1980 г. (93 жертвы). Боевики убивали политиков, предлагавших им мир – так, они убили сторонника демократии и переговоров генерал-лейтенанта К.Лакаси и лидера баскских социалистов Е.Каса.
Постоянные попытки Мадрида договориться с террористами, а также ослабление оперативно-розыскной деятельности полиции (ведь полиция Страны басков отделилась от общеиспанской) привели к тому, что ЭТА попыталась захватить улицы баскских городов: группы «уличных бойцов», поддерживавших ЭТА, терроризировали противников баскской независимости и рэкетировали бизнесменов.
После установления демократии ЭТА сформировала политическое крыло – легальную партию «Эрри батасуна» (Единство народа), боровшуюся за независимость в парламенте. Выяснилось, что, хотя сепаратизм пользуется определённой поддержкой в Стране басков, абсолютное большинство басков его не поддерживает. На первых выборах в парламент автономии партия получила 13% голосов. В последующие годы, несмотря на запугивания и террор, сторонники независимости никогда не получали больше 18-22% голосов (единственный раз, в 2011-м - 26%) – при том, что на выборах для них существовали максимально комфортные условия. В 2003 г. «Эрри батасуна» была всё-таки запрещена из-за открытых связей с террористами, но вместо неё создавались новые партии с такой же программой и укомплектованные теми же политиками, но их популярность не росла.
Большую, а возможно, решающую роль в сохранении Страны басков в составе Испании сыграла Баскская националистическая партия. После восстановления демократии она вышла из подполья, но это была уже другая организация. Отказавшись от бредовых расистских идей братьев Арана, БНП превратилась в партию христианско-демократического толка, выступающую за автономию Страны басков в составе Испании. БНП стала сильнейшей партией Стран басков, почти всегда получавшей мандат на формирование правительства – и главной мишенью террористов ЭТА.
Демократия с её свободой слова и ограниченными возможностями для силового подавления даже террористических организаций способствовала взлёту ЭТА. Но она же продемонстрировала отсутствие массовой поддержки идеи независимости Страны басков, нежелание большинства басков отделяться от Испании в ситуации, когда им гарантирована автономия и сохранение национальной культуры. Вооружённая борьба шла на фоне быстрого социально-экономического развития Страны басков, которому способствовали налоговые льготы и большая финансовая помощь федерального правительства. По мере того, как Страна басков превращалась в самый социально благополучный регион Испании, деятельность ЭТА вызывала всё большее неприятие у населения.
После падения франкизма и получения Страной басков автономии баски задавались вопросом: ради чего воюет ЭТА? Ради того, чтобы на карте мира Страна басков и Испания закрашивались разными цветами, а в столицах иностранных государств появились баскские посольства? И стоит ли ради этого проливать кровь? Среди басков распространялось убеждение, что ЭТА воюет ради власти - чтобы её лидеры стали президентами и министрами, а главари уличных бойцов (налётчиков и рэкетиров) – чиновниками, офицерами армии и полиции.
Уменьшение народной поддержки делало войну бессмысленной. В 1988 г. ЭТА впервые объявила перемирие, однако переговоры провалились. Через 10 лет, в 1998-м, ЭТА объявила «о полном и бессрочном прекращении террористической деятельности» - в ответ испанское правительство выпустило из тюрем заключённых членов группировки. Однако через год теракты возобновились, причём ЭТА крайне невнятно объясняла решение о возобновлении борьбы. По-видимому, лидеры боевиков в последний момент не захотели «переквалифицироваться в управдомы».
Началась агония ЭТА, но она была кровавой. В октябре 2004 г. французские жандармы задержали политического лидера ЭТА Микеля Альбису Ириарте и множество его соратников, а также конфисковала основные склады оружия и боеприпасов организации. В 2005 г. политические партии Испании предложили ЭТА мир и легальный статус в обмен на полный отказ от насилия, но ЭТА ответила взрывами. В 2006 г. ЭТА наконец объявила об отказе от вооружённой борьбы и переговорах с Мадридом. 6 июля 2006 г. в Сан-Себастьяне начались открытые переговоры между правительством и ЭТА. Однако 30 октября 2006 г. боевики ЭТА произвели взрыв в мадридском аэропорту Барахас, повлекший человеческие жертвы, и переговоры были прерваны.
В 2008 г. французская жандармерия арестовала двух лидеров ЭТА – Хавьера Лопеса-Пенью и Мигеля Гарикоиц Аспиазу. Отчаяние агонизирующей ЭТА вылилось в очередную серию взрывов. 29 июля 2009 г. в Бургосе заминированный автомобиль взорвался рядом с жилым комплексом Гражданской гвардии: были ранены 46 человек. Но это было «лебединой песней» организации: 28 февраля 2010 г. объединённый отряд испанских гвардейцев и французских жандармов арестовал последнего лидера ЭТА Ибона Арронатегу.
5 сентября 2010 г. ЭТА объявила об окончании вооружённой борьбы, и в 2011 г. ещё дважды подтверждала своё решение. Никакой активности (как террористической, так и политической, и пропагандистской) ЭТА, как ни странно, не проявляла: она как бы исчезла, растворилась в воздухе. 16 апреля 2018 г. ЭТА, уже основательно подзабытая, внезапно напомнила о себе… заявив о самороспуске.
Война ЭТА с Испанией унесла жизни 850 человек. Каковы же результаты этой войны?
ЭТА не сыграла никакой роли в свержении франкизма – это сделали испанская элита, сторонники восстановления монархии, и в первую очередь католическая церковь. Нет заслуг ЭТА и в получении басками автономии: её получили безо всякого терроризма такие «мирные» провинции, как Леон, Астурия, Кастилия, Андалузия и Мурсия. ЭТА проиграла и пропагандистскую войну: ей не удалось убедить басков в том, что они – порабощённое меньшинство, а их страна – бесправная колония Испании. Даже социально-экономическому развитию Страны басков ЭТА не смогла помешать: несмотря на взрывы и перестрелки, Страна басков развивалась быстрее, чем остальная Испания.
В 2017 г. Испанию потрясла попытка Каталонии объявить независимость. Каталония, в отличие от Страны басков, на протяжении истории многократно пыталась отделиться от Испании. С тех пор напряжение в испано-каталонских отношениях не спадает, и чем закончится это противостояние – неизвестно. А Страна басков, на протяжении десятилетий считавшаяся самым мятежным регионом Испании, пребывает в спокойствии. Весь горючий материал сепаратизма там выгорел за время долгой и бессмысленной войны, которая началась из-за противоестественных взглядов на историю и судьбу баскского народа, а затем велась ради личных амбиций лидеров ЭТА.