В международных расчетах по-прежнему лидирует доллар и евро. Но риск остановки транзакций играет против этих валют.
Дмитрий Панкин, президент Черноморского банка торговли и развития
Когда говорят – «доллар вот-вот умрет», вспоминаю свою молодость. В 1977 году на экономическом факультете я писал курсовую работу «Закат доллара как мировой глобальной валюты». Прошло уже более 40 лет, а он так и продолжает «закатываться».
Однако его долгожительство не повод усомниться в мировом тренде на снижение платежей в долларах. По экспертным оценкам, за последние 5 лет он утратил порядка 7-10% мирового рынка. А его доля в экспортных расчетах России в конце прошлого года вообще показала рекордные минус 50%.
Активизация платежей в национальных валютах сейчас происходит не только в России, но и в некоторых других наших странах-участницах. Я вижу несколько основных причин для этого.
Причина первая. На примере клиентов нашего банка вижу, что по большинству международных проектов все еще удобнее вести расчеты в американской валюте. Однако из-за опасений, что такие транзакции будут приостановлены, начал расти спрос на кредитование в местных валютах. Нередки случаи, когда банки, регуляторы включают стоп-сигнал. В результате межстрановые платежи в долларах и даже евро останавливаются и приходится несколько дней тратить на доказательства чистоты сделки. Хотя тот уровень разносторонней экспертизы, который проходят наши проекты до заключения самой сделки, уже можно считать гарантией честности и прозрачности. В итоге платежи проходят, но время теряется.
Причина вторая. Кризисы 2008 и 2014 годов научили компании тому, что займы под проекты внутри страны, когда выручка идет в национальной валюте, лучше брать в местных единицах. Особенно это актуально для тех, кто реализовывает инфраструктурные проекты. Ведь в случае девальвации у них возникают большие проблемы. И здесь мы им помогаем. Для нас как международного института развития работа с местными валютами не проблема. Мы выпускаем 10-и, 15-летние облигации в долларах, в евро под низкую процентную ставку. Дальше свопуем на международном рынке на рубли, получаем длинный рубль и возможность кредитовать на 10, 15 лет в рублях по ставке, сопоставимой со ставкой ОФЗ.
Причина третья. Жесткое регулирование финансовой сферы, стремление к тотальному административному контролю банковских расчетов приводят к тому, что возникает параллельная альтернатива с новыми финансовыми инструментами. Например, биткоин. Для современной банковской системы это вызов. Поэтому регулятор будет пытаться поумерить пыл «самозванцев». На чьей стороне сила – время покажет. Но то, что мировая система расчетов уже начала меняться и работать не в пользу доллара – факт.
В заключении хочу обратить внимание на то, что мечта об универсальной международной денежной единице, которая не была бы политически окрашена и устраивала все страны пока утопична. Вот исторический пример. После Второй мировой войны было три аналогичных попытки: переводной рубль как деньги СЭВа, ЭКЮ (European Currency Unit) как денежная единица Европейского сообщества, и СДР (Special Drawing Rights) – специальные права заимствования, единица расчета в рамках МВФ, представляющая собой корзину из пяти валют. СДР не вышел за пределы расчетов внутри МВФ. Вести расчеты на рынке корзиной из пяти валют технически сложно, а как средство накопления – нецелесообразно из-за наличия в ней слабых валют. Только ЭКЮ трансформировалась в полноценную денежную единицу Евросоюза и заменила собой марки, франки и гульдены. То есть для успешной международной денежной единицы нужны: единый эмиссионный центр (в случае ЕС – Европейский центральный банк) и координация экономических и бюджетных политик. Возможность создания подобной системы между Россией, США, Европой и Китаем в современных реалиях не просматривается.
Из всего вышесказанного напрашивается вывод, что наибольшие шансы в обозримом будущем у мультивалютной торговли, включая рубли.