При словах «подпольный миллионер» вспоминается Александр Корейко из «Золотого телёнка». Но в России начала 20-го века действовал не менее колоритный персонаж.
Однако, когда читаешь об аферах, придуманных и мастерски реализованных Коровко, возникает вопрос — что же общего у него с Корейко? Один сколотил капитал до революции, когда для ведения частного бизнеса не было препятствий. Он открывал одно за другим коммерческие общества, продавал паи, выдавал ссуды и обогащался, на первый взгляд, законно. Правда, все его грандиозные проекты и предприятия на деле оказывались фикциями и пирамидами. Другой развернулся уже после революции, когда основная задача была — обвести вокруг пальца молодое советское государство.
Кто вы, господин Коровко?
Константин Михайлович Коровко родился в 1876 году в станице Уманской на Кубани. Получил прекрасное образование, закончил сначала сельскохозяйственный, а потом Санкт-Петербургский технологический институт. Однако реализовался не как агроном или инженер, а совсем на другом поприще. Первое своё «виртуальное» предприятие Константин организовал в родной станице — там якобы открылся фарфоровый завод, которого на деле не было. Но страховую премию за него Коровко благополучно получил.
После этого уже в Петербурге он вёл торговлю велосипедами, лошадьми (старых кобыл с помощью нехитрых ухищрений приводили в тонус и продавали как молодых). Выручив на биржевых спекуляциях почти четверть миллиона рублей, Коровко вложил их в различные прииски по всей России: нефтяные, соляные, золотые и т. д. Но этого ему было мало, и в 1909 году на Невском проспекте открылся «Банкирский дом Русской промышленности».
Деньги к деньгам
То, что Банкирский дом Коровко — контора серьёзная, сомнений не вызывало. Богатая обстановка, конторские книги с золочёными корешками, мягкие кресла… Фактическая наличность банкирского дома составляла всего 700 рублей, но это выяснилось уже позже.
Коровко охотно принимал в залог ценные бумаги, которые не котировались на российских биржах. Оперативно проверить, упали они в цене или нет, было затруднительно, а востребовать ссуды обратно под предлогом невыгодных котировок можно. Как выяснилось позже, никакие реальные операции с ценными бумагами банк Коровко вообще не совершал, создавал видимость. Но в результате Константину Михайловичу удалось присвоить около 100 тысяч. Когда несколько лет спустя дошло до ликвидации Банкирского дома, то оказалось, что общий убыток клиентов превысил 300 тыс. рублей, а в кассе банка осталось всего… 18 копеек.
Чтобы убедить будущих и настоящих пайщиков в том, что дела идут прекрасно, Коровко брал в аренду цистерны, нефтеналивные суда и участки земли. Конторские книги заполнялись произвольно, никаких реальных сведений там не указывали. Но для пайщиков информация подавалась в исключительно выгодном свете.
В итоге Коровко присвоил на недобытой нефти более 150 тысяч, а на момент его ареста в кассе процветающей нефтяной компании (где работал брат нашего героя Александр) осталось каких-то 220 рублей.
Соль земли
По тому же принципу строилась работа Брянцевско-Преображенского соляного общества. Внешне всё опять выглядело законно и благонадёжно. Около 170 гектар земли были отданы в разработку на 30 лет. Сразу после заключения договора Коровко, как и было положено по условиям документа, приступил к строительству шахт. За два года одна из них углубилась на 98 метров, вторая — примерно на 45. Учитывая, что некоторые соляные пласты в Бахмуте залегают на глубине порядка 300 м, шахты до соли, скорее всего, не дошли.
Примерно в двух верстах от «успешного предприятия» проходила железная дорога, от которой хорошо было видно дымящие трубы. Коровко нанял пару человек, чтобы они топили котельные и поддерживали видимость работы.
Построив эту декорацию, Коровко снова начал продавать паи. Самый дешёвый стоил 100 рублей, и пока крупные инвесторы думали, мелкие шли десятками. К началу 1910 года у общества было уже больше 250 пайщиков, которые в совокупности принесли около 160 тыс. рублей.
Одним из них стал отставной гусарский полковник Шульц, вложивший в дело значительную сумму. В отличие от остальных пайщиков, которые доверяли отчётам Коровко, он поехал в Бахмут лично. Убедившись, что фактически работают только дымовые трубы, Шульц начал разбираться, потребовали ответа и другие пайщики.
В марте 1912 года Константин Коровко был арестован, следователь начал собирать показания людей, пострадавших от махинаций. Как выяснилось, всего от его действий убытки понесли порядка 500 человек на общую сумму более 1 млн рублей.
На свободу с чистой совестью
Процесс над Коровко начался в мае 1914 года, и интерес к нему был огромен. Публика могла присутствовать на заседаниях, но бесплатные билеты расходились мгновенно. Газеты вели подробные репортажи, и благодаря иллюстрациям в прессе мы хотя бы примерно представляем, как выглядел Константин Михайлович — фотографии «подпольного миллионера» до нас не дошли.
Прокурор настаивал, что судить его нужно по статье «мошенничество», что грозило Коровко 10 годами каторги. А мошенником он был высококлассным: в период, когда очередной «бизнес» набирал обороты и надо было создавать вокруг него шумиху, Константин Михайлович обзаводился шикарным домом, выездом, устраивал вечера, на которые приглашал самых высокопоставленных гостей, членов Государственной думы и Госсовета. И умел правильно подать все свои начинания.
Адвокат Иван Данчич упирал как раз на это: Коровко — предприниматель, который просто не смог построить крепкий бизнес. Да, пострадавших много и убытки огромны, но это не мошенничество, а невезение. Соответственно, судить его, по мнению Данчича, надо было по статье «вовлечение в невыгодную сделку».
Суд согласился с этим и принял решение — три месяца тюрьмы. Так как Константин Коровко уже провёл в предварительном заключении два года, его освободили в зале суда.