В первую очередь мы исходим из того, что то, что произошло с Россией в 90-ые - не могло не произойти, и могло произойти в основном лишь так, как произошло. Важно лишь то, какие выводы мы можем сделать из этого сегодня. Больше всего Россия тогда пострадала от одержимости свободой, которая естественным путём возникла, как реакция на советское рабство. Понятно, что при советской власти индивид был ничем, за границу он мог выехать только с разрешения КГБ, на всё должен был спрашивать разрешение, и даже в личную жизнь его бесцеремонно вмешивались. Когда эти кандалы спали, люди из ненависти к своим оковам бросились в другую крайность - в анархистскую, степную, разбойничью свободу. Всеобщая приватизация, неприкосновенная частная собственность, выборы и демократия на тот момент, конечно, спасли страну от фашизма, поскольку страна действительно была на грани провала в натуральную бандитскую диктатуру. И всё-таки, это было временное решение. Россия столкнулась с той же проблемой, которая в своё время сотрясла всю Европу: идеал абсолютной свободы, когда он достигнут, - переходит в свою полную противоположность. По сути, полезная свобода существует лишь на момент освобождения, эмансипации, и именно тогда она принимает благородные формы. Ведь эмансипация - это освобождение от бремени, а освобождение от бремени - это щедрость, эксплозия. Даже латинский термин liberty означает вовсе не свободу, а освобождение. Абсолютная же свобода сингулярного индивида - это, наоборот, имплозия.
В Новое время Европа по ряду причин подняла на щит идею такой имплозивной свободы, выраженной в демократических плебисцитных процедурах и ничем не ограниченной торговле на экспорт и импорт. Результат такой свободы не заставил себя долго ждать: народился класс предпринимателей, ни к чему не привязанных и ничем не обязанных обществу. Они вкладывали деньги туда, где могли извлечь больше всего прибыли, и так получилось, что чёрные рынки, создаваемые коммунистами и фашистами - сулили больше всего прибыли. Как итог, американский предприниматель Г. Форд в 38-ом году получает из рук Гитлера высшую правительственную награду для иностранцев. А американская компания "General Motors" воссоздаёт из пепла германскую армию, производит всю ту технику, что будет затем использована на фронтах Второй Мировой войны. И это только то, что мы знаем из открытых источников. А сколько ещё осталось закрытым. Во время Нюрнбергского трибунала президент немецкого банка - Ялмар Шахт пригрозил, что если его приговорят к смерти, он выдаст компромат на всех американских экономических партнёров Германии. В итоге суд оправдал Шахта. Это при том, что Германия сражалась против США и Англии. Можно сказать, в этой войне английский и американский крупный бизнес сражался против английского же и американского правительств.
После Второй Мировой войны экономические свободы крупного бизнеса на Западе были сильно ограничены, это существенно улучшило уровень жизни людей. Но демократические процедуры оставляли противникам нового курса лазейку для возможностей, и они воспользовались этой лазейкой, чтобы путём манипулирования избирателем вернуть себе какую-то часть утраченных привилегий. К слову, власть народа вовсе не означает выборов и голосования. В древнегреческих полисах, где было народовластие, главной процедурой были не выборы, а жеребьёвка: назначение на должности по жребию. Но в такой "демократии" не было никакой главной ценности свободы. Гораздо выше ценилась щедрость, эксплозия и иерархия щедрости. Эксплозивная иерархия на вершину выводит тех, кто больше делится и приносит жертв, в результате нахождение внизу иерархии является даже чем-то более выгодным, чем на вершине. В России в 90-ые одержимость свободой не позволила сформировать ни социального государства западного образца, ни иерархии щедрости. Здесь возобладал идеал степной экономической свободы. И пока такая свобода была лишь идеалом, за который следовало бороться, сами борцы сохраняли благородство и стойкость, но когда некоторыми индивидами идеал был достигнут, их экономическая самостийность стала оборачиваться тем же, чем обернулась в своё время и в Европе: созданием чёрных рынков, на которых выгоднее всего получать прибыль. Фашизация и коррупция стали неизбежным следствием идеала имплозивной свободы, и вот в конце концов Россия пришла к тому, что борьба с коррупцией стала считаться экстремизмом.
