Частной жизни больше нет.
За нами следят. Мы убедились в этом на собственном опыте весной, в разгар пандемии, когда в городах был введен пропускной режим и осуществлялся полный контроль за нашими передвижениями. Каждый наш шаг, при желании, может стать известен «заинтересованным лицам». Громкие шпионские дела последних лет только подтверждают это. Почему же нам все равно? Представьте, что стены вашего дома стали прозрачными. И всем вокруг виден каждый ваш шаг и слышно каждое ваше слово. Представили? А теперь поймите, что так все на самом деле и есть. И решайте, как с этим жить дальше.
Прошлым летом в одном из пригородов Нью-Йорка произошла поучительная история. Мишель Катала-но, домохозяйка и журналист-фрилансер, решила купить скороварку. А ее супругу как раз в этот же момент потребовался новый рюкзак. Они поступили так, как поступил бы на их месте, наверное, каждый: начали искать варианты в интернете. Мишель искала из дома, ее муж — с работы. Спустя недолгое время к их дому подъехали три черных минивэна. Несколько групп вооруженных людей обошли здание с разных сторон, взяв под прицел окна и двери. После чего нежданные гости предложили хозяевам медленно выйти на порог с поднятыми руками.
Гости оказались сотрудниками контртеррористического подразделения. Спецслужбам не составило труда выяснить, что одновременные поиски в Google скороварки и рюкзака велись хотя и с разных компьютеров, но членами одной семьи. Этого был достаточно для отправки группы захвата: за несколько месяцев до того прогремели взрывы в Бостоне. Организаторы теракта братья Царнаевы соорудили бомбы из скороварок и пронесли их на марафон в рюкзаках…
ГЛАЗ БОЛЬШОГО БРАТА
Эта история — не про бдительность спецслужб, она про частную жизнь любого из нас. Жизнь, которой больше нет. Любой поисковый запрос, статус в социальной сети или загруженный файл не являются тайной и рано или поздно могут быть использованы против нас. Спросил знакомого в чате, где купить «Нурофен» без рецепта, — наркопотребитель. Скачал песенку — компьютерный пират. Сгоряча написал в Facebook что-то про нерадивого дворника-таджика — расист. Решил сделать сюрприз любимой и отправился изучать сайт секс-шопа — маньяк.
Достоинство формируется с возрастом при условии, что родители помогают ребенку постепенно расширять свое личное пространство
Разоблачения Эдварда Сноудена не оставляют сомнений: спецслужбы знают (или могут узнать) о том, что мы говорим и делаем в интернете. Те же данные наверняка могут получить и крупные корпорации и способные хакеры. А при желании все они в силах обнаружить и то, что мы от интернета бережем. Арсенал шпионских программ настолько велик, что похитить с любого подключенного к Сети компьютера фото или документы, которые там хранятся, — дело техники, и никакие антивирусы не станут преградой.
А есть еще камеры наблюдения, которыми оснащены офисы, подъезды, станции метро. Информация с них стекается на компьютеры, тоже подключенные к интернету. И как в таком случае мы можем быть уверены, что в эту самую секунду за нами никто не следит? Кстати, и видеомониторы для наблюдения за малышами, которые так любят устанавливать дома состоятельные родители, и встроенные камеры ноутбуков тоже могут быть использованы неизвестными «доброжелателями». Пророчество Джорджа Оруэлла сбылось: Большой брат смотрит на нас. Слушает нас, читает, изучает переписку, пристрастия, контакты. Как с этим жить?
А НАМ ВСЕ РАВНО»
«Частная жизнь — это прежде всего потребность в собственном пространстве, — объясняет клинический психолог Яков Кочетков. — Она присуща не только людям, но и многим социальным животным. Даже в стае обезьян существуют социальные маски, которые обязан носить каждый. Тем важнее наличие своего пространства, где можно снять маску и хотя бы какое-то время побыть самим собой. Вторжение в частную жизнь лишает нас этой возможности и неизбежно вызывает стресс».
Стресс этой весной и правда случился серьезный. Теперь, чтобы выйти из дома, нужно было сообщать об этом в соответствующие инстанции, хотя все знают, что без введения в стране чрезвычайного положения каждый гражданин имеет право выйти из дома и направиться, куда он хочет. Какова была наша реакция? Интернет-общественность не била в набат, правозащитники не готовили иски, а социологи не измеряли степень недовольства граждан, поскольку и измерять-то нечего. Значит ли это, что неприкосновенность частной жизни нам безразлична?