Осенью 1941 года немцы осознали-таки, что «Блицкрига» им не видать, как шнапса было не найти в довоенном в Воронеже, и решили кое-что поменять в своей стратегии. Долгосрочная война требовала финансовых вливаний, большого количества трудовых ресурсов, сырья.
Если финансов у Гитлера, в принципе, хватало, то всё остальное он планировал взять на Востоке: металл, нефть – в богатых этим делом районах СССР. Рабочую силу – там же.
По данным, которые принято считать достоверными, всего на немцев работало около 5 млн. советских граждан. Из них: 2,4 млн. украинцев, 400 тыс. белорусов. Остальных – и того меньше, если не считать русских.
Я предлагаю в этом тексте толковать слово «русских» широко. Ведь для немцев любой советский солдат или мирный житель был русским.
А поговорим мы именно про женщин.
Как складывалась их судьбы
По-разному. Нельзя сказать, что как-то одинаково.
Я рекомендую прочитать книгу Хезер Моррис «Татуировщик из Освенцима». Там речь в основном про поляков. Но это сути не меняет. Произведение основано на реальных событиях. И там прилично рассказывается про судьбы женщин.
Одинаковое у всех только начало: осмотр, татуировка. А дальше:
· либо в расход;
· либо в барак с нечеловеческими условиями;
· либо на завод;
· либо к фермерам.
Все варианты не очень. Но одни – лучше других. Несомненно.
Были и такие дамы, которые, по собственному желанию или от безысходности сожительствовали с немцами. В Германии это не приветствовалось, но были случаи.
Не будем детально рассматривать самые печальные варианты. Хоть и многие русские женщины не вернулись на родину. Одних умышленно уничтожали, над другими – ставили опыты, третьи не выдерживали тяжелых условий.
Многих физически-сильных пленниц брали работать на заводы. Промышленные предприятия трудились на благо армии. Одни – шили форму, вторые – производили технику, третьи – моторы для самолетов и так далее. Гитлер награждал владельцев, поощрял развитие производства и так далее.
А выдающихся показателей добивались, в том числе, русские женщины. Жить и работать было трудно. Смена могла длиться 16 часов. Выходной давали всего лишь один, если давали. С оплатой труда всё было сложно.
Немцы никогда не признавали, что на их заводах и фабриках трудятся самые настоящие рабы. В Германии людям, пригнанным из Восточной Европы, якобы даже зарплату платили. Но очень хитро это делали.
Во-первых, большую часть денег сразу удерживали – за питание и предоставление жилья. Только жили женщины либо в бараках без тепла и прочих условий, либо тут же – на заводе. Про еду и говорить не приходится: строгие нормы, продукты низкого качества.
По некоторым сведениям – без источников, некая валюта среди рабочих ходила. Но на эти деньги почти ничего нельзя было себе позволить.
Вспомнилась забавная и грустная ситуация, в которую попала одна моя знакомая в конце 90-х годов. Кризис, зарплаты маленькие, продукты дорогие. А она работала на одном заводе. В России. В своем городе. Владелец завода не бедствовал, содержал несколько продуктовых магазинов. Зарплату на заводе выдавали так: 85% - деньги, 15% - карточки на продукты, которые можно было отоварить, естественно, в магазинах компании. А в этих магазинах цены были немного дороже, и выбор товаров – так себе. Но приходилось использовать карточки.
Вот у немцев было что-то подобное: если и можно было приобрести какие-то хорошие продукты, то не по тем ценам, которые действовали для жителей Германии. И не в тех местах.
Больше всех везло тем, кто попадал работать куда-нибудь на ферму. Тоже разные случаи были. Но многие местные нормально относились к мирным пленным. Та же Хезер Моррис писала, что немцы, иногда подкармливали поляков, приносили колбасу и шоколад.
Вот и на фермах работников неплохо кормили. Подчеркну, что далеко не всех и не всегда. Все же немцы были тоже разные.
В семьи устраивали русских женщин домработницами, гувернантками, нянями. У них были лучшие условия из всех. Везло женщинам с арийской внешностью – блондинкам с голубыми глазами.
В целом же, конечно, это было обычное рабство. «Обыкновенный фашизм».
Письма домой
Хочу отдельно остановиться на этой теме, потому что, судя по всему, родные многих угнанных в плен знали, где находятся пленники. Немцы «играли» в защиту прав человека, давали писать письма, но хорошенько их рецензировали.
Впрочем, находчивые русские женщины находили способы, как сообщить родным о бедственном положении:
«Здравствуй, мама! Живу я нормально. Работаю. Кормят хорошо. Примерно, как в 1933 году у нас». Думаю, вы догадались, почему речь во многих письмах шла про 1933-й.
Некоторые вообще не писали писем, чтобы не расстраивать родных.
Примерно так всё было. Как точно – никто не скажет.