Толкование первой главы книги "Откровение"

Двенадцать раз три.

Любопытный феномен останавливает наше внимание при чтении первой главы Апокалипсиса. Каковы бы ни были цели или значение его, факт тот, что положения, заключающиеся в этой части книги, первой из трех частей, на которые разделил её Сам Боже­ственный Автор, представлены нам все по три вместе и так двенадцать раз.

Ясно, что это не случайность (едва ли это выражение возможно применить к какой бы то ни было части Слова Божия); оно также преднамеренно, как симметричное разделение книги Плача Иеремии на пять отдельных частей, заключающих в себе каждая двадцать два стиха (число букв еврейского алфавита), а каждый стих, говоря вообще, состоит из трех делений. В книге Откровения, которая несет на себе отпечаток самого строгого построения по известному методу, и полна целых серий видений выраженных в известных числах, первая глава очевидно не без намерения так разделена. Итак, мы должны отметить этот факт и по возможности понять, чему он нас учит.

1. «Откровение,—которое дал Бог—и Он показал, послав оное» (1).

Богом данное, Богом показанное, Богом посланное.

2. «Иоанн свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа, и что он видел» (2).

Слово—Свидетельство—Виденное.

3. «Блажен читающий и слушающий слова пророчества сего и соблюдающее написанное в нем» (3).

Читающие—Слушающие—Соблюдающие.

4. «Благодать вам и мир от Того, Который есть, и был, и грядет, и от семи духов, находящихся пред престолом Его и от исуса Христа» (4).

Отец—Дух—Сын.

5. «От Того, Который есть, и был, и грядет» (4).

Прошедшее—Настоящее—Будущее.

6. «Свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных» (5). Пророк—Священник—Князь.

7. «Возлюбившему нас, и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею, и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему» (5,6). Возлюбил—Омыл—Освятил.

8. «Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое, око, и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные» (7).

Пришествие-Узрение - Рыдание.

9. «Господь, Который есть, и был и грядет» (8).

Христос вечно существующей в Прошедшем— Настоящем—Будущем.

10. «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби, и в царствии и в терпении Иисуса Христа» (9).

Скорбь—Победа—Испытаине.

11. «Я есмь Первый и Последний, и живой, и был мертвый и се, жив во веки веков, аминь. И имею ключи ада и смерти» (18).

Всеведущий—Умерший и Воскресший—Всемогущий.

12. «Напиши, что ты видел и что есть и что будет после сего» (19).

Чудесное Видение—тогдашнее состояние церквей и Пророческую историю будущего.

Таково троечное деление, двенадцать раз повторенное. Теперь вопрос в том, что оно означает? должно ли оно нас научить чему либо особенно и, если так, то в чем наш урок?

Во-первых возьмем числа, из которых это де­ление состоит — 3x4=12 (каждое в отдельности). Что касается первого из них—3, то я думаю, что оно относится к трем лицам Божьим и потому изображает полноту Божию.

Число четыре относится обыкновенно к человеку, к вещам земным и человеческим. Четыре конца земли—четыре ветра земли (Отк. 7,1. Иез. 17,9. Мат. 24,31), повторяющееся в Откр.. 5, 8, и 14, 3, четырех царств у Данила 2 и 7, четыре языческие власти и победители их у Захарии 1, 18—21, сосуд, привязанный за четыре угла с его содержимым четырех сортов в Деянии 10:11-12, четыре реки, на которые делилась река, выходящая из Едема Бытие 2:10, изображение Иисуса Христа по четырем Евангелистам, четыре животных у Иез. 1, и Отк. 4, с четырьмя лицами, четырьмя крылами и четырьмя руками, наблюдающими движения земных колес своими четырьмя лицами, деление на четыре стана народа Израильского и Нового Иерусалима, наполненного искупленными сынами человеческими — все это подтверждает высказанный нами взгляд на значение числа четыре.

Итак, если три составляет символическое число Небесного, а четыре земного, то что выйдет из их соединения? Три плюс четыре составит семь, т. е. число, означающее полноту или совершенство; заметим, сопоставляя все предыдущее, что в молитве Господней— молитве совершенной, первые три прошения относятся к Богу, а четыре последние к нуждам человеческим.

Теперь возьмем числа три и четыре в другом взаимном отношении, а именно перемножим их и получим двенадцать. Имеет ли это число какое-нибудь символическое значение? Ошибемся ли мы, если отнесем его к церкви Божией? Малькольм Уайт в своих «Символических числах св. Писания» замечает: «если три символически изображает Божество, а четыре человечество, то могло ли бы что-нибудь лучше изобразить Церковь, которую Бог искупил из мира, как ни про­изведете этих двух чисел, т. е. трех и четырех= двенадцать»? Основание для такого предположения кажется немалое.

Сколько было глав у древнего народа Божия и на­сколько колен они делились? Двенадцать. Сколько было камней, изображающих Израиля на нагруднике у перво­священника? Двенадцать. Сколько глав церкви в новом завете—Апостолов? Двенадцать. Когда Церковь является в славе и красе, одетая в солнце, на ее челе красуется венец из двенадцати звезд — сияющих Апостольской правдой. Когда она представлена нам сидящей со Христом на небе, состоящей из святых обоих периодов, ее изображают двадцать четыре старца (12 х 2), сидящих на престоле, с венцами на голове. Когда в различные периоды своей истории она является нам в других условиях, мы узнаем ее в лице ста сорока четырех тысяч (12x12) впервые запечатленных Богом (Отк. 7). а потом на горе Сион с Агнцем. Наконец, когда открывается ее слава, как невесты, жены Агнца, мы видим то же число по отношению к Новому Иерусалиму.

«Двенадцать ворот—двенадцать жемчужин». на которых написаны «имена двенадцати колен». На воротах «двенадцать Ангелов». «Двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца». Стена имеет сто сорок четыре локтя высоты. Город в длину, и ширину, и высоту двенадцать тысяч стадий. А по ту и по другую сторону реки древо жизни, «двенадцать раз приносящее плоды».

Когда примешь все это во внимание, то естественно относишь число, столько раз примененное к народу Божию, к Церкви—этому чудному новому созданию, у которого глава Божественная, а между тем оно причастно плоти и крови; все члены его человечны и в тоже (II. Пет. 1,4) время «причастники Божеского естества» и составляю такое нераздельное целое со Христом, что названы «Его Телом. полнотою Наполняющего все во всем». Еф. (1:23). Остается вопрос, есть ли специальная цель в таком расположении первой главы Апокалипсиса, дающей нам числа, символически изображаются небесное, земное и соединение того и другого в Церкви?

Так как ничто не может быть бесцельно в со­ставлении этой чудной книги, о которой Архиепископ Тренч говорит, что это "дело такого одухотворения искусства, результат такой глубокой мудрости, что едва ли можно найти тут что-либо случайное", то не обязаны ли мы искать под поверхностью скромный смысл такого именно изложения предисловия? Быть может здесь именно, в преддверии ко святилищу, в предисловии к самой глубокой и последней книге св. Писания, книге, которая объявляет в своем начале и конце блаженным того, кто читает ее, быть может здесь именно находится скрытое указание на главный ее предмет столь невыразимо важный, заслуживающий особенный интерес подобно тому, как в увертюре (развернутая пьеса) проходит основной мотив и как бы намеки на те мотивы, которые с полною ясностью выступят в последующей за нею пьесе.

Итак, употребление этих символических чисел, трех, четырех и двенадцати в первой части книги не указывает ли на ту истину, что в последующих частях и изображениях Апокалипсис откроет нам небесное, земное и Церковь Божию? С этой точки зрения не составляет ли оно чудное сокращение всей Библии, которая начинает с того, что говорит о небе и о земле и повторяет эти слова вместе и порознь тридцать два раза в книге Бытия от 1:1 до 2:6; последняя же книга повторяет слова небо и земля сто пятнадцать раз; а середина изображает нам отношение Бога к человеку в его искуплении и возрождении, прообразом чему служит создание Адама и Евы и их соединение. Так как постоянное возвращение к числу семь, такое очевидное в книге Откровения несомненно символически указывает на исполнение «тайны Божией», то мы можем предположить, что употребление такого же символического числа двенадцати обращает наше внимание на то, что главная цель искупления со стороны Божьей была сотворить "брачный пир Своему Сыну", "составить народ во имя Свое", составить (Дея. 15,14) церковь, чтобы чрез Него "дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия, по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем" Ефесянам 3:10-11

Для меня кажется несомненным, что эта церковь, тело и невеста Христа, в своем Божественном призвании, земной истории и будущей славе, в скорби и по­беде, предмет ненависти ада и заботливости неба, составляет главный предмет великой драмы, изображенной в Откровении. Книга написана для её изучения, Откровение должно было быть показано «Его слугам» (1,1), была она послана, «семи церквам» «Посреди семи светильников (т. е. семи церквей) Сын Человеческий (1,13) к церквам взываешь, Дух семь раз «имеющий ухо слышать да слышит к, церквам посылает Иисус Ангела засвидетельствовать сие. (22,16).

Может ли кто-нибудь, внимательно изучающий эту книгу не поразиться количеством имен и фигур, под которыми единое тело искупленной Церкви представ­ляется нам сначала до конца? Семь золотых светильников; двадцать четыре старца на престолах; запечатленные; множество одетых в белую одежду, которых никто не мог сосчитать; служащие в храме; два свидетеля (или светильника); одетая в солнце женщина со звездой на голове; сто сорок четыре тысячи на горе Сион; победившие; море стеклянное и огненное; участники первого воскресения, сидящие на престоле, судящие и царствующие со Христом; город святой, новый Иерусалим; невеста, жена Агнца. Таковы её наименования, смотря по времени, различные изображения, научающие каждое чему-то особенному, представляющие ее характер и историю, ее скорби и испытания, ее высокое призвание, ее конец и вечную славу. Если двенадцать составляет иероглифическое число, изображающее Церковь, написанное на дверях Откровения, оно должно предшествовать ее чудной, полной приключений карьере, той Церкви, которую Господь и Спаситель «возлюбил», за которую «предал Себя», чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна или порока, или чего-либо подобного, «сидящей с Ним на престоле» «во все роды, от века до века».

Продолжение следует...