В понедельник Виталий договорился о встрече со своим лечащим врачом, имея при этом твёрдое намерение решить вопрос относительно выписки. Аудиенция была назначена на четверг, то есть на сегодня, а во вторник и в среду Виталий самым основательным образом готовился, был замкнут в себе, задумчив и молчалив. Уже утром Зоя Александровна начала оформлять документы, получив, вероятно, соответствующее указание, однако Виталий об этом не знал и беспокоился, предполагая, к каким результатам может привести разговор с Дмитрием Марковичем. На приём его пригласили около 11 часов, а вернулся он не скоро — минут через тридцать–сорок. — Выписывают? — Выписывают! — слегка улыбнулся Виталий, но взгляд его был печален. — Поговорили? — Поговорили. — И как? — Задавал вопросы о Боге. Спрашивал, что буду делать после выписки. О жене, о сыне, как к ним отношусь. Знаешь, Илюша, нехороший он человек, Дмитрий Маркович! — сделал неожиданный вывод Виталий. — Полчаса разговаривали, и я всё время чувствовал себя вино