"Будем ждать третью часть, где они оба останутся живы, и встреча с детьми все-таки состоится", - написали мне благодарные читатели в комментариях после второй части истории Любочки.
Начало можно читать
Любочка, ну ты же умница. Вторая попытка
а можно и не читать, ведь это - самостоятельная история, а в героях Вы по ходу дела разберетесь.
Когда Любочка открыла дверь, то так и замерла на пороге, не веря своим глазам, – дочь стояла перед ней и улыбалась, а позади нее, довольно похохатывая, высился Левушка.
- Ну что, устроили мы тебе сюрприз? – целуя жену, спросил он.
Лара вошла в квартиру, оставленную десять лет назад, когда казалось, нет, даже считалось наверняка, что уезжает навсегда. А вот теперь – вернулась, правда, еще не очень понимая, чем наполнить здешнюю свою жизнь, решение вернуться было принято спонтанно, на эмоциях – впрочем, все и всегда в жизни Лара делала именно так.
Мать радостно щебетала, хлопоча на кухне, собирая на стол. «Ну здесь я, по крайней мере, хоть кому-то нужна», - подумала Лара, и теплая волна накрыла ее, расслабила. Да, здесь хотя бы не надо думать, чем заплатить за жилье, можно отдохнуть от той вечной гонки за копейкой, в которой она жила все эти годы.
Первым делом Лара, конечно, встретилась со своей детской подружкой Боней Сирюковой, как дразнили когда-то в классе Соню Бирюкову, рыжую, стеснительную деваху, которая, смущаясь, заливалась пунцовой краской, что в сочетании с рыжими кудрями создавало незабываемое цветовое пятно.
Соня жила в том же подъезде, в квартире, которую она унаследовала от родителей, рано ушедших, как-то сразу, один за другим. Соня тогда только родила, но ужас от потери старшего звена семьи перекрыл счастье материнства. Соня спасалась ребенком, только успевала поворачиваться, это и вытянуло ее из черной дыры отчаянья – ребенок хотел есть, пить, жить, и Соня сначала сомнамбулически, а потом уже с удовольствием помогала дочке открывать этот мир.
От мужа помощи ждать особенно не приходилось, он работал и учился на вечернем, так что дома бывал очень мало, приходил, проваливался в сон, снова уходил.
Теперь дочерей было уже трое, Соня почти не работала, некогда. Числилась в издательстве, иногда брала работу на дом, но основной ее работой была семья, так что весь заработок шел от Володи, мужа, неплохого программиста.
В тот вечер, когда Лара сидела у Сони на кухне, Володя вернулся с работы попозже, так получилось. Войдя, он обалдело уставился на Лару, точно не веря глазам своим, что это она, его первая и, видно, все-таки, единственная любовь, здесь, у них, спустя столько лет. Изменилась ли она? Конечно, но очень быстро он перестал видеть Лару сегодняшнюю, она была снова той юной, резкой, недостижимой, что взирала на его залатанные штаны с высоты своего академического папы, девочка-мечта.
Лара моментально свернула беседу и засобиралась домой – не хочу, дескать, мешать, муж - святое дело, корми его, дорогая, созвонимся. Уже на лестнице, спускаясь к себе, она поняла, как соскучилась вот именно по такому обожающему взгляду, как ей этого не хватало в обществе равноправия полов.
Встречались они у Лары – родители на лето переехали на дачу, так что квартира была свободна. Здесь для Володи самым главным было незаметно проникнуть в подъезд, чтобы не столкнуться с соседями. Пару раз он-таки натыкался на них, когда он входил, а на площадке поджидала лифт тетя Настя или тетя Зина, и приходилось тогда подниматься к себе, Ларе давать отбой.
Так что с некоторых пор Володя стал значительно чаще «задерживаться на работе», так он говорил жене. Испытывал ли он муки совести? Иногда что-то могло кольнуть в сердце, когда после свидания он поднимался к себе и дверь открывала Соня, радостно бросалась целовать, тут же с порога рассказывать, кто из девчонок что натворил, он думал «знала бы она, бедная», но лишить себя этого счастья, Лары, не мог, слишком долго он мечтал, именно что мечтал, даже не надеясь, что она может ответить на его чувства.
Лара Сони сторонилась, даже звонить перестала, не могла заставить себя болтать, улыбаться, смотреть в глаза той, с чьим мужем так беззастенчиво развлекалась – так она для себя определила этот «роман», на безрыбье, знаете ли, и такой ухажер сгодится. Параллельно, конечно, подыскивала что-то надежное, крепкое, пока, правда, особенными успехами похвастать не могла.
А Володя был счастлив как никогда, видимо, так он был устроен, что не мог отказаться ни от одной из них, они так прекрасно дополняли друг друга – острая, резкая, насмешливая Ларка, зелень глаз под черными летучими бровями, и нежная, мягкая, ровно-милая Сонечка – уют, очаг, мать-хранительница.
Скорее всего, с Ларкой они бы и не ужились – а кто вообще с ней уживется? Так что все правильно получилось тогда, еще в школе, когда он, до сердечной боли – правда, казалось, что сердце лопнет – страдая при виде Ларисы, уходящей с выпускного с каким-то взрослым уже, молодцеватым, в пиджачной паре, оказался вдруг с Соней на лавочке, потом пошли к ней пить чай, она его утешала, все говорила, что Ларка перебесится и поймет, кто чего стоит, а он не должен падать духом, должен учиться, выйти в люди, тогда она его оценит.
Соня-то давно его любила, только видела, что он кроме Лары никого не замечает, потому и не лезла. А здесь как-то все само получилось, так что первый курс Полиграфического Соня заканчивала уже с большим животом, где чудесным образом пиналась и ворочалась их дочка. Поженились-то они раньше, когда еще не очень было заметно, что у невесты ожидается прибавление.
Так и жили бы, если бы не ворвалась Ларка вихрем в его размеренную спокойную жизнь.
Так и жили бы, если бы как-то в пятницу вечером Володя не присел на диван в Ларкиной гостиной и не почувствовал вдруг невыносимую, ту самую сердечную муку, что съедала его в незабываемый выпускной, «пить», попросил он, а когда Лара вернулась из кухни со стаканом, Володя уже был где-то в другом измерении, откуда возврата нет.
В ужасе она метнулась к Соне, начала что-то сумбурно бормотать, объясняя, дескать, заглянул на огонек, по старой дружбе, Сонечка взглянула на нее – сквозь нее - и, прерывая этот поток сознания, сказала, что все давно знала, знала, что у них роман, но ведь главное – это то, что Володе было хорошо.
Было. Хорошо.
Еще больше историй из жизни разных людей можно прочитать здесь:
Сказание о Зигфриде: чужой среди чужих
Если Вам понравилось, буду признательна за лайк, комментарии, подписку