Зухра сидела в дежурке под лестницей, как пробка в бутылке. Помещение было крохотное, а она была огромная. Кроме кресла, там еще умещалась тумбочка на которой стоял телефон и маленький обшарпанный чайник. Из–за своего веса она потеряла былую быстроту в движениях, но не потеряла быстроту ума. Зухра была по-восточному черноброва с неожиданно светлыми глазами на приятном моложавом лице. По-русски она говорила с сильным акцентом. При разговоре поблескивала золотой коронкой. Она работала консьержкой в подъезде многоэтажного дома. Жители подъезда звали ее Зоя. Работала она старательно, относилась к жителям с уважением и вниманием, с удовольствием выполняя их мелкие просьбы. Все ее уважали.
С утра до позднего вечера к ней приходили люди. Земляки. Решать свои проблемы. И это была ее основная, уже неофициальная работа. Она принимала всех и почти всем помогала. Не бескорыстно, конечно, но решала она проблемы людей быстро и эффективно. В основном, это были просьбы трудоустройства, жилья и регистрации. Потом шли разборы конфликтных ситуаций. И, напоследок, разные мелкие бытовые вопросы.
Сейчас была ночь, ей никто не мешал, и было время спокойно подумать. А подумать было о чем. Две недели назад, землячка, которую она устроила сиделкой к пожилой женщине, задушила подопечную из-за денег. История получила огласку и, теперь, надо было думать, как избежать катастрофы, которая стремительно приближалась к ней и к ее бизнесу. Она, как умная женщина, понимала, что шумиха быстро уляжется, как забывается все за стремительной сменой событий и новостей нашего времени, но сейчас надо было пережить следствие и суд и очень постараться не остаться крайней. Надо утихомирить ропот и недовольство земляков, так как патронажные службы, пользуясь случаем, подогревали ситуацию и забирали клиентов. Надо отвечать на бесконечные вопросы жильцов, пережить косые взгляды и остаться на уже нагретом месте работы.
« - Как же так случилось, - переживала Зухра, - одна тварь, тупая и жадная, подставила всех земляков. Сколько сил и времени я потратила на все. Сколько людей кормят свои семьи благодаря мне и, главное, какая перспектива была, какой спрос мои услуги! Я, конечно, разберусь со всем, но это потом, сейчас надо просто выжить. …»
Она перебирала в голове всех, кто бы мог помочь ей выпутаться, но интуитивно понимала, что никто теперь не станет ей помогать.
«Зачем это им? – думала она, - подставляться они не будут. Ситуация не та. Сейчас пока рулим мы и хохлушки. Но расклад у нас лучше, у украинцев случилась неприятность и они крепко просели. Киргизки только числом берут, но организация у ни х никакая, к нам за заказами приходят. Остальные и рядом не стояли. Неужели все пойдет прахом? Не думаю, Гульнара в затылок дышит, затаилсь. Она уж подгребет все после меня, хватка у нее мертвая. Ума не особенно много, зато наглости через край. Надо мне выстоять, очень надо…только как?!»
Совсем невмоготу стало Зухре. Она с трудом поднялась, накинула куртку и вышла на улицу. Шел дождь. Теплый и ровный. На улице было темно и пустынно.
« Дочь должна вот-вот родить. Сын дом на семью строит. Младшая школу заканчивает, в университет надо определять. Всем надо помогать. А как теперь?... Есть только один выход. Сложный, может не сработать, но вариантов больше нет. Надо делать.»
Она посмотрела на небо. Черное, только светлая полоса рассвета появилась на востоке. Скоро утро. А значит надо действовать.
Она вспомнила себя счастливой наивной девочкой, вспомнила добрую бабушку, родное село, раннюю свадьбу, непростую жизнь с мужем, потом долгую дорогу из дома …
Дождь усилился. Она провела языком по мокрым губам, убирая воду. Вода была соленая.