Вера возникла не одновременно с появлением в этом мире человека. Она еще долго спала. Спала до тех пор, пока человек не узнал, что у него есть душа. Вместилище всех великих истин, которые он сумел понять за свою жизнь.
Тогда к людям пришел один очень умный и добрый человек. И сказал им Слово. Люди назвали его Пророком, и пошли за ним. И он привел их к Богу.
Но веру, как и все на Земле, определяет бытие. Бытие определяет сознание. На большей части Европы был почти рай. Теплый климат, плодородная земля. Много земли. Там можно было выжить даже в одиночку. Поэтому родился эгоцентризм. Страшная вещь. От эгоцентризма до открытой вражды всего один шаг.
И люди когда-то забыли других людей, потом потеряли душу, и забыли Бога. И по старым священным книгам (других не было) стали создавать себе новых богов. Появились католики и протестанты, и начали друг друга резать. Заодно резать или сжигать на кострах еще кого-то. Зародившаяся вражда позволяла это делать.
Начали нести другим веру Христову. Но несли ее на остриях мечей. Крестовые походы. Потом веками убивали других людей. И даже на пряжках ремней гитлеровских солдат было написано: GOTT MIT UNS.
Православие. Почему оно зародилось в Византии, не могу понять. Тоже ведь уютные места, где легко прожить в одиночку. Хорошо, что зародилось, и пришло к нам.
Русские люди жили по-другому. Трудно жили. Пахотные земли делали из леса, из леса же строили себе дома. Одному – никак, все делали общиной. Где каждый человек был нужен и ценен. Старая бабка вязала носки. Внук пас гусей. Женщины – по хозяйству, мужчины – на пахоте. Все нужны, все при деле. Отсюда уважение к каждому человеку.
Православие пришло туда, где его уже ждали. Ведь закон Божий, родившийся из законов общины, уже жил в душах людей. Осталось только принять Бога.
Да, принуждали кого-то креститься, но принуждение не было главным. Силой можно заставить бить поклоны, но нельзя заставить человека увидеть Бога, если он его не видит.
Пишут о враждебном отношении христианства к другим религиям. Не знаю, Библию не читал. Хотя – те же крестовые походы. Но в русском языке есть древнее слово “иноверец”. И оно ничего не означает. Ничего ужасного. Просто человек другой веры. И, если ты пришел на его земли, он может стать членом твоей общины. Не хуже любого другого, а может, и лучше. Он ведь местный, и знает здесь все лучше тебя.
Я не идеализирую православие, как и другие религии. Нигде не осталось чистого служения Богу. Ушлые людишки еще в древние времена поняли, что из любой религии, кроме духовных ценностей, можно извлекать еще и конкретную материальную выгоду. Так и живем с тех пор. Поэтому я не пойду в церковь. Если у меня есть Бог, пусть он будет только в моей душе.
И я ничего не буду говорить и о сильных мира сего, и о богатых, которые сейчас осеняют себя крестным знамением в новодельных храмах. У них свои боги. И я не хочу знать этих их богов.
Дальше. Я совершенно не знаю ни иудаизм, ни буддизм, поэтому и не буду о них сейчас говорить. А об исламе скажу.
И снова: бытие определяет сознание. Или горные хребты, или бескрайние пески. Где-то в песках, возле единственной лужицы воды, образовался оазис. Тут же пришли люди, и стали там жить. Другие сумели распахать склон горы, и что-то там посадили. Живут пока. Но мало, ничтожно мало этого! Поэтому эти люди смотрят туда, где много воды и много земли. Там уже давно живут другие люди. Но у них можно все отобрать. Значит, это уже враги. Только врагами их надо считать, чтобы потом не мучила совесть. Такая вот душа, и такая вот совесть есть и у этих людей тоже.
Кафир. Неверные. Не верующие в истинного Бога. Не люди. Нелюди. Эта короткая цепочка слов превращает любого человека в их врага.
Когда появилось слово “кафир”? Я считаю, еще до ислама. Ислам взял себе это слово и многое другое из жизни этих людей.
Вспомните слово “иноверец”. Простое русское слово. И вспомните слово “кафир”. А теперь вспомните Древний Египет, где теперь живут арабы. Византию, которая теперь Турция. Вспомните современную Францию, Германию, другие европейские страны.
Я закончил.