Существует то ли легенда, то ли правдивая история, что буйный Пушкин в юности около месяца кочевал с цыганским табором по Бессарабии. Впервые об этом сказал пушкинист Павел Щеголев, когда в 1908 году опубликовал пересказ воспоминаний Екатерины Стамо, записанных со слов ее племянника. Вот такой сломанный телефончик, конечно. Но верить или не верить этой информации со стопроцентной уверенностью мы не можем. Публикация эта, к слову, поспособствовала не только распространению легенды о «цыганской любви» поэта, но и повлияла на трактовку его творчества. Ряд исследователей биографии Пушкина предположили, что он на личном опыте узнал таборную жизнь и воспользовался этим, когда писал поэму «Цыганы». Насколько же эта история правдива?
Итак, нужно определить для начала: когда могли происходить эти события? Для этого выделяются два периода жизни поэта: молдавский и московский. В Москве Пушкин общался с солистами цыганского хора под руководством Ильи Соколова. Это были так называемые «русские цыгане». В Молдавии же поэт был знаком с цыганами другой этнографической группы. Теперь трудно сказать точно, какой именно. Ясно одно: и язык, и обычаи, и искусство этих цыган резко отличались. Вероятно, именно о них и идет речь.
Во время ссылки в Молдавии, то есть в 1820-1823 годы, Пушкин не только мог слышать игру профессиональных цыганских музыкантов, но и жить среди оседлых сельских цыган, которые не оставили привычки к кочевью и летом отправлялись в путь по ближайшим окрестностям.
Именно там Пушкин познакомился с цыганкой по имени Земфира. Не только красота Земфиры пленила воображение Пушкина, но и весь ее необычный вид: по воспоминаниям, она курила трубку и ходила в мужской одежде. Тем, кто знает обычаи и нравы цыган, внешний облик Земфиры может сказать, что, во-первых, она была незамужней, а во-вторых, что у ее отца не было сыновей. В этом случае забота о лошадях и домашних животных падает на плечи одной из дочерей, обязательно незамужней. Ею, вероятно, и была Земфира, покорившая разум поэта.
Пушкин ушел в цыганский табор и поселился в шатре старика булибаши (то есть главного мужчины в цыганском поселении). Почему-то до сих пор ни один пушкиновед не задался простым вопросом: а на каком языке общался Пушкин с цыганами? Бессарабия отошла к России по Бухарестскому миру в 1812 году. С тех пор прошло всего девять лет. Трудно представить, что цыгане к тому времени в идеале владели русским языком, хотя знали молдавский. Но Пушкин не знал ни цыганского, ни молдавского. Это мы знаем точно. Можно даже допустить, что какие-то азы русского языка знал булибаши, но точно не знала Земфира. Так на каком же языке они общались?
Когда Пушкин оказался в таборе, вожак предложил ему «жить по собственному разумению». То есть ему было позволено вести привычную жизнь, наблюдая при этом за бытом поселения, чем поэт и занимался. Рисунки Пушкина, изображающие цыганский табор, хорошо известны тем, кто знаком с творчеством поэта. Он нарисовал цыганскую палатку с повозкой, стоящей в дальнем конце шатра. Такую деталь придумать невозможно. Нарисовал он и цыганку, кормящую грудью младенца, и медведя с ошейником, которого, впрочем, вполне можно принять за собаку.
Судьба Земфиры долгое время интересовала исследователей, но найти информацию о не было не так уж и просто. Все же стало известно, что она бежала из табора вместе со своим возлюбленным — цыганом, которого знала задолго до знакомства с Пушкиным. Ходили также слухи, что некоторое время спустя Земфира была убита из ревности.
Пушкин же тем временем вернулся из табора и активно занялся написанием будущей поэмы. С января по октябрь 1824 года он работал, не покладая рук, и не останавливался даже после переезда в псковское имение, где и завершил написание произведения. Первая часть «Цыган» вышла в 1825 году, сначала в альманахе «Полярная звезда», а затем в литературном журнале. Поэма и дальше публиковалась частями, и только через 2 года после ее создания читатели смогли прочитать полную версию.
Информация у цыган распространяется быстро, и спустя некоторое время после посещения Пушкиным цыганского табора многие цыгане России знали, что поэт жил там-то и там-то, у тех-то цыган. Когда же появилась на свет пушкинская поэма, которую прочитали и передали из уст в уста, то в сознании цыган события, о которых в ней говорится, трансформировались в факты биографии поэта. Конечно, сразу нашли параллель между Земфирой-героиней и Земфирой-цыганкой из табора, а под именем Алеко разглядели скрывающегося (или не очень) Александра Сергеевича. Что-то было присочинено для поддержания целостности повествования. Так создавалась легенда. Теперь уже не понятно, где заканчивается вымысел и начинается настоящая жизнь.
Впоследствии, однако, воспоминания эти подвергли сомнению: в частности, оказалось, что Константину Ралли, «хозяину» табора и якобы соучастнику приключений Пушкина, было в ту пору десять лет.
В «Цыганах» Пушкин будто бы рисует некий идеал свободной любви, которую показывает Земфира, в то время в противовес ей идет эгоистическая, собственнической любви Алеко. Если понимать, что под героем поэт имеет в виду себя, то он явно показывает, насколько неправильными и безнадёжными были его чувства. Хоть в поэме и нет ни одного абсолютно положительного героя, именно Алеко проходит через большие душевные терзания, осмысливая свои чувства и эмоции. Были ли это мысли самого Александра Сергеевича в тот момент?
Как пишет Проскурин, сейчас «мы можем сказать более или менее достоверно о контактах Пушкина с цыганами следующее: Пушкин наверняка видел бессарабских цыган и, скорее всего, из любопытства посещал их табор (деревню). Все остальное — необоснованные домыслы».