Сёстры
Едва Лена пришла в себя, как Ылга заелозила, заюлила вокруг в своих фирменных танцах, приговаривая:
– Ну что-сь, милай, принял тебя Свят-камень, ещё как принял, вижу это по его довольному свету. Уж не знаю-сь, какое ты там желание внутри себя загадала, а пришлось оно по душе Свет-камню. Видимо, что-то доброе, человечное, не то, чтобы-сь для себя, а вообще – такое Свят-камень и любит. Потому что, сама понимаешь, свет в ём свят.
Лене уже порядком поднадоели загадки и прибаутки Ылги, но куда от них денешься? Куда от самой Ылги спрячешься? Да и с камнем ведь, правда, всё не так уж просто. Прокручивая в голове ту привидевшуюся ей погоню вслед за ребятами, Лена не понимала: случилось ли всё в реальности или ей только пригрезилось? На сон вообще-то непохоже, но ведь если и взаправду всё происходило, то почему Курц, Настя и Серёга от неё убегали в таком ужасе? Либо они её не узнали (а это возможно?), либо она сама предстала перед друзьями в образе отнюдь нечеловеческом… чудовищном, что ли? Но как это возможно? Опять десятки вопросов, прямых ответов на которые она от Ылги не получит…
Но попробовать всё же стоит:
– Слушай, Ылга, а твой Свет-камень всегда так вот криво исполняет желания?
Ылга аж подпрыгнула от негодования:
– Ты что-сь такое мелешь, дурица? Что значит криво? Это светлый камень, он в отличие от тёмных зла на временных не держит, коварством и подлостью каменным не ослепляет. Так что не наводи напраслину. Криво ей-сь, ишь ты…
– Только вот желание моё – с друзьями потерянными свидится – не исполнилось, разбежались они от меня, как от монстра какого-то. И как ты это объяснишь?
– Я никак не объясню, никак, – приговаривала Ылга, приплясывая вокруг камня. – Ежели-сь он тебе так твоё желание преподнёс, то, стало быть, так оно и нужно, так оно и правильно.
– Кому нужно и кому правильно? – с явными нотками усталости проговорила Лена.
– А вот кому – это видно будет. Не сразу, но ты поймёшь, дурыська, на всё глаза откроются. Потому как пока ты временная и мимопроходящая, а сейчас вот уж и тьма наступает, и Свят-камень к обряду готов. Подь-ка сюды-сь…
Вокруг Лены действительно стелились уже достаточно густые сумерки, внезапно окутавшие всю опушку. Один только Свет-камень подрагивал ровно-мраморным и каким-то успокаивающим светом. Лене на мгновение показалось даже, что груда алтарных каменных наростов обратилась в мордочку симпатичного, милого зверька, который ободряюще подмигнул ей – фууух, и чего только не привидится в этом таинственном лесу под покровом подкрадывающейся ночи.
Лена сделала пару шагов по направлению к Свет-камню, возле которого Ылга уж разложила нехитрый очаг из щепок и палок.
– Значит, говоришь, обряд? А в чём его суть?
– Ничего-сь не говорю, – бубнила Ылга, подрагивая космами под цветастым своим платком. – Зачем мне говорить, если сама всё увидишь, узнаёшь, поймёшь. А Свят-камень поможет, направит, у вас теперь один сердечный ритм на двоих. Это твой камень, запомни, Лена, его сила после обряда будет в тебе навсегда.
– И что мне с этой силой делать?
– А вот когда придёт время ты сама и сообразишь, что с ей делать, – продолжала ворковать Ылга. – У нас тут в лесу так, силу светлых камней получают избранные временные. А силу тёмных камней копят лешаки да их хозяева.
Ылга вытянула руку по направлению к сложенным горкой дровам, щёлкнула два раза пальцами и тут же взвился возле Свят-камня большущий костёр – очередная магия, к которой бы Лене пора уж привыкнуть…
– Разве у лешаков есть хозяева? – спросила Лена. – Я думала, что они сами хозяева лесов…
– Вот именно что, лесов. Лесов да и только-сь. Над временными ещё могут покуражиться разве что, да над зверьём, если совсем со скуки. Только у энтих «хозяев» настоящие хозяева имеются. Которые пока что не властны над временными, хоть и пробуют обрести над ними власть уж которую тысячу лет…
Лена грустно вздохнула:
– Так и знала, что придём к каким-то непонятным богам. Всё как пишут люди на этих своих лит-порталах, фэнтэзятину всякую… Боги, избранные и прочая ерундистика. Не слышала бы я собственными ушами такое, в жизни не поверила б.
Ылга шикнула:
– Помолчала б уж, дурица, молодая курица. Ни про какие твои порталы знать не знаю, а говорю об том только, о чём ведаю… Значи-сь так, сейчас ждём зова Свет-камня и приступаем к обряду.
Ылга, как будто притомившись, затихла возле костра, только глаза её жили отдельной жизнью – метались в глазницах бешено, ловя вокруг одной ей только видимые знаки.
– Я есть хочу, – жалобно проговорила Лена, – с утра во рту ни крошки, ни глотка воды…
Ылга, казалось, её не слышала. Вдруг она подалась к Лене всем телом и протянула откуда-то взявшийся стаканчик.
– На-ка вот, выпей, – и, прочитав в глазах Лены недоверие, добавила, – да не бойся, не отрава. Это настой из местных грибов, он помогает наладить связь со Свет-камнем. Заодно и голод утолишь на раз, такойсь из себя отварчик, аппетитный…
Лена понюхала жидкость в стаканчике (вроде и запаха-то нет) и одним махом выпила, даже не почувствовав ничего, не распробовав вкус. Чутко прислушиваясь к себе, она огляделась, но никаких изменений восприятия не было: всё так же что-то шептала возле костра Ылга, всё также звенели вокруг настырные комары, всё также шумели в вышине о чём-то вечном сосны…
Внезапно что-то протяжно пискнуло, меняя тональность с тонкого звука на тяжёлый протяжный звон. Лена встрепенулась, глянула на Ылгу, которая тоже беспокойно вскочила.
– Слышишь? Это Свят-камень голос подаёт, он зовёт тебя, временная, пора!
Лена вскочила на ноги.
– Что значит пора? Что делать?
– Для начала подойди сюда, – Ылга поманила её к себе. – Подходи, не бойся, тут-ось нет для тебя никакой опасности.
Лена в пару шагов приблизилась к Ылге. Та осмотрела её со всех сторон, зачем-то оправила на ней толстовку, а потом протянула поблескивающий в свете огня кулон на цепочке – ну да, маленький игольчатый, знакомый ей уже анкх.
– Надевай давай, – сказала Ылга, и Лена послушно обернула цепочку вокруг шеи, щёлкнув замочком.
Кулон мягким, тёплым камешком прилёг ей на грудь. Лене показалось, что внутри его будто бы что-то отбивает ритм. Едва слышно, едва ощутимо: бумс, бумс, бумс… И этот «бумс» удивительным образом встраивался в тот протяжный свист, который, как теперь она понимала, исходил от Свет-камня.
– Чуешь его приветственную песню? – спросила Ылга, и отвечать не надо было даже, и так всё понятно.
Ылга снова заскакала вокруг, забормотала слова то ли молитвы, то ли заклинания, в котором Лена могла расслышать только отдельные, да и то незнакомые слова.
Камень между тем заурчал ещё громче, протяжнее, а его внутреннее сияние по яркости почти сравнилось со светом кострового огня.
Неожиданно Ылга громко вскрикнула – «Руууупас!» и застыла на месте. Так и стояла, недвижимая, боясь глазом моргнуть, – минуты две или три стояла. После чего громко вздохнула и сказала:
– Что ж, временная, Свят-камень дарует тебе свою силу. Нагнись и целуй!
Ылга ткнула пальцем в валунный алтарь. Глянув на него, Лена опять вроде бы увидела состроенную хитрую мордочку зверька, губы которого призывно растянулись бантиком. И сама того не желая, она принагнулась и ткнулась поцелуем в эти губы.
Почти сразу же в её теле родилась окрыляющая радость. Радость внутренней силы, рождавшейся в каждой клеточке тела. Эта сила развернула её рывком лицом к костру, а пламя приглашающе поманило к себе.
– Давай же, новообращённая, – звенел откуда-то надсадно-каркающий голос Ылги, –совсем чуть-чуть осталось, последние штрихи обряда. Прыгай!
Глядя на бушевавший перед ней огонь, Лена и думать не могла о том, чтобы попробовать перепрыгнуть костёр – настолько большой, пышущий жаром он был. Но та же самая сила Свет-камня, жившая теперь с ней и в ней, сама приподняла её в воздух и перебросила через пламя. Перебросила легко и плавно, словно птицу, Лена даже ощутила, что вместо рук у неё теперь огромные крылья – невидимые, но сильные, мощные, готовые поднять её тело в воздух надолго.
Впрочем, пока что силу она в себе опробовала, на что-то большое не замахивалась. Поэтому просто перепрыгнула костёр, в длинном, высоком прыжке сделав кульбит и встав на ноги снова лицом к огню.
– Это был раз! – откуда-то сбоку выкрикнула Ылга.
И тут же Лена снова взметнулась в прыжке обратно, снова кувыркнувшись так, чтобы встать лицом к пламени.
– Это было два! – неистовствовала Ылга.
И опять, чувствуя мощный толчок в спину, Лена взметнулась ввысь, ощущая пьянящее возбуждение свободного полёта. Встав лицом к огню, она победно рассмеялась.
– Это было три! – каркнула Ылга. – Теперь – решающий прыжок, новообращённая, лети к святому свету, светлея святом!!
На этот раз Лена не просто взлетела. Она ринулась ввысь и где-то там, на четырёхметровой высоте, ощущая колющее огненное щекотание на пятках ног, зависла. Зависла в большом, затяжном полёте: то был полёт не тела, а души, вырвавшейся на волю. Её душа парила над сотнями, тысячами миров не только здесь, на Земле, но и везде, во всём обитаемом пространстве и времени, насколько хватало внутреннего взора.
Где-то на пике вселенского блаженства новообращённая Лена вернулась на полянку, заметив, как перелетает не только костёр, но и Свят-камень. Готовясь опуститься на землю, она внезапно почувствовала, как её внутренности скручивает и стягивает в жгуты невыносимая боль.
Охнув от этой слепящей боли, Лена заметила, что в разные стороны от неё, от её тела, отскочили странные огненные шары, и тут же боль стихла – она благополучно приземлилась на опушке за Свет-камнем.
Чуть передохнув, она подняла голову и удивилась. Те самые разлетевшиеся от неё по сторонам огненные шары быстро стухли. Вместо них быстро формировались человеческие тела – огненные сердца обрастали оболочкой, появлялись руки и ноги, затем головы…
Присмотревшись к появившимся на поляне существам, Лена внезапно поняла, что они ей знакомы. Настоящие девушки-близняшки, целых шесть сестрёнок с лицом… боже, да это же было её лицо!
Не веря своим глазам, Лена видела как к ней подходят шесть абсолютно одинаковых, в точности повторяющих её саму, Лен.
(Продолжение следует)
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12