Капитан Борис Олегович Четвертаков
Забайкалье, аэродром Б., редкий тёплый денёк… Никто не летает, и на стоянках обоих полков (ИБАшного на Су-17м и ОРАПовского на Су-17мЗр) лениво несли службы ДСЧ — чего ловить, гарнизон в 15 км от аэродрома, все там, и о попытке какого-либо начальства проверить службу можно было узнать заранее и даже слегка протрезветь.
В это время на аэродроме С. народ ярко выражено тревожился уже пятый час и готовился разбомбить врага на полигоне Т., что под Б.
Командир АП, в затеянной им же самим суматохе, под бдительным оком дивизии (которая не только выглядывала из окон, но и ещё звонила по телефону), пытался руководить всем и вся, что пока удавалось и весьма неплохо.
Окинув командирским оком плановую таблицу ЛТУ АП, его внимание привлекла фамилия командира звена, прибывшего недавно по замене, капитана П.
Ни он, ни его ведомый на этот полигон ещё не летали, фамилия его была на слух как-то не очень лётная, и червячок сомнений принялся за своё дело.
Боевая зарядка по 4хОФАБ-250-270 была уже подвешена, и дёргать уже порядком задрюченный ИТС не хотелось.
А червячок знал своё дело и активно работал. Наконец командир созрел и дал команду на КП190 ИАС снять нафиг 4хОФАБ-250-270 и повесить на эту пару по 2хП-50-75. Зам по ИАС сразу эту идею взял в штыки и пытался уговорить командира, выдав слоган, мол, «коней на переправе не меняют», чем изрядно посеял сомнение в командирском мозгу: может, и в правду ничего не менять?
В это время червячок всё же достиг нужной точки и укусил командира за нежное место. Червячок был свой, родной и до этого командира ни разу не подводил, поэтому зам. по ИАС вновь услышал командирский голос: — Меняй подвеску, на хрен!
ИАС выматерилась и пошла на самолёт, перевешивать АБ и менять данные в ПРНК.
Время «Ч» наступило, и самолёты понеслись в небо, а затем — на полигон, благо недалеко, 100 км туда и столько же обратно. Полигон активно принимал самолёты, которые работали сходу, затем принимал АБ в землю близко или далеко от цели, а наш РПП ( РПП — руководитель полётов на полигоне) этим руководил. Поэтому, когда очередная пара запросила подход, с лёгкой душой выдал в эфир: «Подходите».
В это время в эфире прозвучало, что полигон отгрохали как настоящий, не фуфлы-мурлы, на что ведомый ответил коротко и понятно: «Ага», не расстроив при этом душу РПП. — На боевом, цель вижу, работу, — прозвенело с борта ведущего, и ничего не подозревающий РПП вякнул стандартное: «...шаю».
Пара свалила на БК и начала целиться, ведомый правда «сосал крыло» и не утруждал себя обозреванием земной поверхности, на которой чётко видно было кусок БВПП и стоянки самолётов с ЖБУ. — Сброс, вывод. Работу закончил, на точку, — отчеканил удалец.
РПП как-то вяловато, ибо не видно было ни самолётов, ни разрывов, сказал коротко: «Ага, — мол, — летите».
В это время ДСЧ на стоянке полка с глазами навыкат наблюдает два разрыва от бомб и визг осколков, причём один из разрывов — ровно в рулёжке перед укрытием!
А далее — грохот самолётов, которые левым разворотом со снижением на малую высоту улетают в никуда (т. е. в сторону Китая).
Пришло время исполнить свой воинский долг, о котором так долго говорили. ДСЧ, рывком сдав нормативы по всем видам спорта сразу, залетел в домик ДСЧ. Звонит командиру АП и «радостно» докладывает, что неизвестная пара самолётов только что отбомбилась по стоянке его родного полка и улетела обратно в Китай.
Командир сразу приторчал от доклада и рванул на газике на аэродром, где его взору предстала картина, из которой было видно, что воронки есть, и личный состав явно трезв, а самое главное — есть две пробоины в ЖБУ (посекло).
«Бли-и-ин, может, и в правду всё так и было, — размышлял командир и решил, — пусть командующий думает, наше дело — доложить, а пока в полку объявить тревогу». Так как ГГС в домах и штабах была одна у всех, тут вообще крышу начало срывать у народа, когда из ГГС начали верещать, что объявлена «БОЕВАЯ ТРЕВОГА», с повторением, что это не учебная тревога!
То ли на войну бежать, то ли семью на поезд впихивать, мыслей было много...
Доклад командующему был краток и в точности повторял то, что сказал ДСЧ. Выяснив, что командир АП не перегрелся и без перегара, доклад теперь полетел в Москву.
Наша радостная пара в это время делилась впечатлениями о вылете: мол, что тут все зажрались, полигон — вообще как живой аэродром, тут и слепой попадёт, и тому подобное. Ага, новички, думалось многим, попробовали они наконец забайкальского полигона, правда какую-то х... несут про полигон, но чего с них взять.
Итогом разборки стало списание обоих пилотов с лётной работы. Р.S. До полигона они не долетели 15 км. А командирский червячок спокойно лёг спать..
Из Книги "Лётчицкие рассказы". Книга 2. Под общей редакцией Анатолия Сурцукова . Рисунки Владимира Романова.