«Если есть что-то непростительное на свете, так это неумение прощать». - Ажар Эмиль.
Мы не задумываемся о том, как недовольно серчаем на судьбу. Жалуемся кому не попадя о своих проблемах, и с течением жизни становимся грубее и ожесточеннее к людям, окружающим нас. Часто оправдывая самих себя фразой: «не я такой – жизнь такая!». А тем временем Мир, переполненный жестокостью и обидами, уже нельзя будет назвать таковым, ведь уже далеко не в Мире мы живем.
Небольшой пример хотелось бы привести из истории моей семьи, являющийся редким исключением проявленной доброты, терпения и прощения. На который я не прошу ровняться, а хотя бы над ним задуматься…
По линии моей матери - Тихонюк Валентины Юрьевны было трое военных, участвовавших во Второй Мировой войне. Кузнецова Лукерья Степановна (их мать) – обычная рабочая крестьянка из Покровского совхоза, женщиной была набожной, но с великодушным сердцем.
Первый сын - Кузнецов Иван Константинович (дата рождения и смерти неизвестно) окончил военное училище. Отец его Константин Львович - был егерь-лесничим Петушинского Района Владимирской области. С детства отец Ивана учил ставить силки, капканы, смотреть за лесом. Эти навыки очень пригодились Ивану в военные годы. В свои 18 лет Иван Константинович был лейтенантом роты солдат, именно благодаря ему, вся рота была накормлена пойманной в лесу живностью, надежно укрыта от врага, вырытыми в лесу траншеями и гротами. Из-за того, что подолгу ему и его роте приходилось укрываться от врага в мокрых, мерзлых от дождя и холода землянках, Иван Константинович заработал тяжелую форму туберкулеза. Пройдя всю войну от начала и до конца, вернувшись домой, Иван Константинович умер от тяжелой и прогрессирующей болезни.
Средний сын - Кузнецов Николай Константинович (дата рождения и смерти неизвестно). Был обычным рядовым солдатом. По окончанию войны, Вере (сестре Николая) пришла военная телеграмма, в которой было указано, время и место гибели всего взвода, в котором служил Николай. Спустя долгие годы, из Украины пришло письмо, видимо от его жены. В письме она просила всех родственников приехать на Украину, так как на самом деле Николай Константинович жив, но у него парализовало ноги. Не смотря на всю искреннюю материнскую радость прабабушки Луши о внезапно найденном сыне, моя бабушка Вера по каким-то причинам не поверила в это, решив не поддерживать связь, она сожгла письмо.
И младший - Кузнецов Леонид Константинович (дата рождения и смерти неизвестно). Был обычным рядовым солдатом, как и его братья. Увы, не судьба была вернуться ему живым с фронта. Ведь с детства не умел плавать, и по глупой случайности, утонул на переправе.
Однажды осенью 1945 г. через деревню Филимоново (поселок Вольгинский) русские гнали в трудовые лагеря немецких пленных. Немецкие солдаты были голодны и измождены. Поверх голого тела были надеты шинели, кто-то шел без сапог по озябшей земле, кто-то шел в рванье и лохмотьях. Прабабушка Луша, завернув в фартук, испеченные лепешки, отламывала и давала немецким солдатам. Дрожащие от холода, грязные, промокшие немцы были поражены столь проявленным к ним великодушием. Со слезами на глазах, опустив смиренно взгляд, они брали кусочек хлеба, и тихим, охрипшим голосом, искренне благодарили:
- Danke! - (спасибо). - говорили они.
За этим со стороны наблюдали русские солдаты, но ни слова не сказали прабабушке Луше, так как знали, как тяжело в то время было всем без исключения.
Моя же бабушка Вера, в возрасте тогда пятнадцати лет и ее родная сестра Тоня были возмущены проявленным жестом милосердия.
- Что же ты делаешь, мама, они же убийцы! - возмущались Вера и Тоня.
На что прабабушка Луша отвечала:
- Они ведь тоже люди!..
Война забрала всех ее сыновей, служивших в разных войсковых частях, но, несмотря на это, ее сердце не ожесточилось, в тяжелые времена она оставалась человеком, человеком и умерла.
