XX съезд КПСС, проходивший в феврале 1956 многие по праву считают переломным моментом советской истории. Ведь на этом съезде было не только принято решение о завершения паровозостроения в СССР, но и представлен знаменитый доклад «О культе личности и его последствиях», положивший начало десталинизации. Оценки этого события очень сильно разнятся. Кто-то видит в решении съезда попытку возврата к настоящей, «ленинской» версии социализма. Оппоненты же настаивают, что Никита Хрущев своим поступком, по сути, пустил страну под откос. Как бы то ни было, но вокруг XX съезда партии до сих пор ведутся жаркие дискуссии, а периодическое появление новых фактов не позволяет дать окончательную оценку этому историческому событию.
Начало «оттепели»
Доклад «О культе личности и его последствиях» был зачитан Хрущевым на закрытом заседании XX съезда. Он содержал несколько десятков обвинительных тезисов. В частности, покойному вождю вменяли использование термина «враг народа», игнорирование принципа коллегиальности, репрессии против старых большевиков (особенно участников XVII съезда), дело врачей, депортацию народов, иными словами, все преступления в период с 1930-х до 1950-х годов.
Однако основным пунктом обвинения, так сказать, корнем всех зол Хрущев называл культ личности вождя. Его признаки Никита Сергеевич углядел во многочисленных песнях, фильмах, названиях населенных пунктов, а также в послевоенном гимне СССР (та самая строчка «Нас вырастил Сталин — на верность народу»). В качестве подкрепления своих обвинений Хрущев приводил цитаты как из классиков марксизма, так и знаменитое «ленинское завещание» и высказывания Надежды Крупской о личности Иосифа Сталина.
Было бы сильным преувеличением говорить о том, что разоблачение преступлений Сталина на XX съезде стало чем-то неожиданным. Перед докладом Хрущева на съезде выступал Анастас Микоян, который раскритиковал за историческую недостоверность «Краткий курс истории ВКП(б), а также другую литературу, посвященную революции и гражданской войне. Так что в рядах советской элиты, вероятно, давно назревала идея сделать товарища Сталина «крайним» и ответственным за всю достаточно непростую историю первых десятилетий советского государства.
Политическая подоплека
На то были очевидные причины. Все высшее партийное руководство было так или иначе замешано в репрессиях 1930-х годов. Именно по этой причине практически сразу после смерти вождя был арестован, осужден и казнен Лаврентий Берия. У министра внутренних дел на тот момент был своего рода компромат и на Хрущева, и на Маленкова, и на всех остальных политических оппонентов. Проведение спецоперации по аресту Берии – это отдельная детективная история, однако факт остается фактом. Опальный министр был казнен, а архивные данные остались до поры до времени неприкосновенными.
Осуждение же Сталина, тем более, не вызвавшее сопротивления со стороны участников съезда, снимало ответственность в том числе и с Хрущева, который в свое время прославился перевыполнением плана расстрелов в УССР. Однако личная победа первого секретаря ожидаемо обернулась падением авторитета СССР среди социалистических стран и компартий. В частности, решение съезда осудили Мао Цзэдун в Китае и Энвер Ходжа в Албании.
«Секретный» доклад
Интересная судьба была уготована и самому тексту доклада. Ведь впервые он был обнародован не в СССР и даже не в стране социалистического лагеря, а в США. 5 июня 1956 года текст доклада, переведенный на английский язык, опубликовали газеты New York Times и Washington Post. При этом в СССР текст хоть и был разослан во все партячейки страны, в печати в полном виде не появлялся вплоть до 1989 года. Тем не менее жители Страны Советов могли ознакомиться с опубликованной «смягченной» версией доклада.
Такая оперативность американских газет тогда насторожила многих. Выдвигались самые разнообразные версии — в утечке информации обвиняли ЦРУ и разведку ФРГ. Однако реальность оказалась куда прозаичнее, хоть и не без шпионской линии. Сразу после съезда КПСС отправила текст доклада всем компартиям соцлагеря. Одна из копий оказалась в Польше, где секретарша Эдварда Охаба, лидера польской рабочей партии, по рассеянности оставила столь важный документ на видном месте. Этим не преминул воспользоваться ее знакомый, журналист Виктор Граевский. Он тайно сфотографировал доклад и передал снимки в израильское посольство. Далее, через израильскую разведку Моссад эти документы оказались на Западе. В выигрыше оказались все: американские СМИ получили текст секретного доклада, Моссад заявил о себе на весь мир как о серьезной разведывательной службе, а польский еврей Виктор Граевский получил возможность репатриации в Израиль, что он и сделал в 1957 году.