Собственно, как началось представление действующих лиц, так сразу подумал, что это римейк Матрицы.
И далее будут впечатления в пяти сравнениях.
Сравнение первое.
Каждый эпизод как под копирку: «Хи из зе чозен уан», полицейский участок, «кам уив ми иф ю уант ту лив!»
Морфеус подводит Нео к «Правде», «Матрице».
Уолберга накручивают: «Ты не такой как все, а реинкарнированный небожитель».
Сравнение второе.
ГГ нужен некой подпольной группе, потому что он «что-то знает». Экспозиция на тему «шо на самом деле происходит».
М.:
Нагнетание атмосферы через темные тона (ночь, тайна), инициация — дождь (вода, знание).
Стерильный, геометрический офисный мир (каждодневный) супротив грязной хаотической комнаты при встрече с Морфеусом.
Затягивает не то что будет сказано, а мистерия недосказанности, образа, жеста, движения, ожидания.
Стержень экспозиции — «Невидимая тюрьма для ума».
Б.:
Инициация — сел в самолет и полетел на базу, где современный, вычищенный до блевоты стиль рекламы прокладок со встроенный смартфоном.
Вместо гипнотического гида, Морфеуса — разновозрастный герлз-бэнд.
Вместо этого вашего кино, с приемами-правопреемниками литературы, фото, театра, — образовательный интерактивный фильм в фильме, из которого полилась такая ахинея, что пришлось читать субтитры.
Мол, тусили во времени два товарища, Уолберг и робот из Вестворлда. Потом Батхерст потерял веру(!), ква-ква-ква. Запилил думздэй девайс, но использовать не успел, так как ГГ девайс отработал, а как запилить новый девайс Баттхерст за ХХХ лет не разобрался, ква-ква-ква.
Сравнение третье.
Самым большим твистом в М. считаю контраст:
Мир по ту сторону таблетки унизительно скуден, нищ, непригляден, а от того более реалистичен. Попасть в него легко, но для сверх-цели за пределами разумной практичности, для путешествия духа. Но туроператор предупреждал: «Все что я предлагаю — это только правду».
Мир Б. — рассветно-закатный тропический остров, медитации на коврах, камины с камнями и фруктовые шампуни. Сюда прилетают фрилансеры, когда на Гоа начинается сезон дождей. И от этого мир Б. не столько неправдоподобен, сколько неинтересен. В этой омерзительной стерильности негде запачкать руки.
Сравнение четвертое. Злодеи и чемоданы.
Как в М. смогли обойтись без Макгаффина, так Б. всем резко понадобилось Яйцо Всевластия.
Чем запомнился мистер Смит: он вроде ночного сторожа овощебазы, антивируса, важного субъекта при деле. Его действия логичны: разыскать, задержать, охранять от нарушителя. Еще более логично для искуственного интеллекта: убеждать, подбирать слова и комбинации слов, самообучаться.
В мире Б. зрителя ожидают жидкие щи из словестных переблевов главного злодея: «Я устал, я ухожу».
Сравнение пятое. То, что двигает светописи на экране.
В М. сюжет движется вперед. Каждый следующий эпизод перекрывает предыдущий мир без возможностей возврата. На каждом слое повествования, на каждом этапе путешествия, ГГ повышает скилл, левел за левелом тестирует пределы миров и себя.
В Б. Уолберга таскают туда-сюда, светописи меняются, пердячий пар бегает по трубам прошлого, настоящего и виртуального пластов бытия.
Генплан бессмертного злодея интереснее мотивации ГГ: запустить думздэй девайс, выйти из колеса Сансары всем скопом, увидеть лицо бога. Но даже с такими условностями возникает парадокс: Злодей не знает и не может знать, что все это сработает, то есть «принимает на веру» (а не ищет подтверждений), а вроде как «веру» то он, ква-ква-ква, и потерял.
Итого.
Хотите вменяемого фильма про «вечноживущих» — посмотрите «Горца». Только не делайте римейк.
