Елена так и не привыкла, что Ася и Юрик постоянно в интернате, она переживала постоянно, как они там в городе одни справляются, как у них дела и только в субботу, облегчённо вздыхала, увидев их радостные лица, хотя знала, что завтра настанет воскресенье, и они опять уедут и она будет провожать их с улыбкой, хотя сердце её будет разрывается от боли. Она встречала детей пирогами как самых дорогих гостей. В субботу по обыкновению рубили курицу, Мария на летней кухне щипала и разделывала тушку, Елена резала лапшу, так как у свекрови болели руки вымешивать крутое тесто.
Дорогие мои Читательницы! От всей души благодарю вас за добрые слова, которые нашлись в вашем сердце для меня, в принципе совершенно чужого для вас человека. Очень рада получать ваши поздравления, пожелания здесь, в ОК, ФБ и вконтакте. Будьте уверены, что "Мачеху" я написала благодаря вам, благодаря настойчивым просьбам о продолжении. Вы меня очень стимулируете на новые главы. Мы никогда не виделись, но я надеюсь это исправить. Если мне дадут визу, хочу устроить встречу в Питере, в Уфе, обязательно хочу посетить некоторые деревни в Башкирии. Напишите, в каком городе(деревне) вы живёте, а я пофантазирую(Так как визы ещё нет), как и когда я с вами встречусь.
Ася, соскучившаяся за неделю, с шумом и возгласом обнимала маму, Инна целовала мальчишек, потом все вместе садились за стол, рассказывали новости, шутили, смеялись. Елена как бы между прочим вспоминала разные смешные случаи про мальчиков, что случились за прошедшую неделю, а пятилетний Митя конфузился и молча слушал.
Юрик радовался, что попал домой и рядом сидят самые любимые и самые близкие. Никто его здесь не обижает, не бьёт, не заставляет вместо себя мыть полы или заправлять кровать. Никто не смеётся, что он не умеет говорить по-русски. Он не хотел ехать в интернат ни за какие коврижки, но жаловаться он не привык, поэтому мама ничего не знала о его переживаниях. Ему тяжело давалась учёба в интернате.
Первый шок он испытал, когда их всех постригли под машинку и переодели в казённую одежду. Все вмиг стали одинаковыми и похожими, как цыплята с одного выводка в инкубаторе. Их так и называли городские: «инкубаторские». Он почти ни слова не понимал по -русски, не разбирал, что говорят учителя и что хотят от него одноклассники. Вместе с ним из деревни в 4 -А поступили его друзья и его постоянная «невеста» Алечка- темноглазая, смуглая соседка, на которой Юрик обещал жениться и увезти на тракторе, когда вырастет. Часто прибегала Ася со взрослого корпуса навещать братика. Она к нему заходила, когда навещала в соседнем крыле подшефный 3-й Б класс.
Юрик и Асе не жаловался на обидчиков. Всё вылезло совершенно случайно. После уроков Асю разыскал Солдатов, хулиганистый мальчишка из подшефного 3- Б класса. Он души не чаял в своей вожатой, всегда отзывался на все её просьбы, охотно участвовал во всех мероприятиях, которые Ася Соловьева устраивала в их классе.
- А вашего брата сегодня избили.
-Кто избил?
-Ну ясно кто. Конечно, Неудачин со своими дружками.
На следующий день Ася дождалась отбоя, когда воспитательницы ушли домой, и с самыми сильными одноклассниками Олегом и Вовкой Михайловым проникли в спальню в 4-го А. Подняли всех с кроватей и выстроили вдоль стенки. Четвероклашки стояли в трусах и майках. Беспомощные и жалкие. Асе даже стало жалко их немножко. Они ведь почти все сироты из Салавата и Стерлитамака. Ходят толпой и бьют слабых. Один только Неудачин чего стоит, он их на год старше, всех лупцует без разбора. Ася посмотрела в большие синие глаза высокого крепкого мальчика:
- Ты почему моего братика избил?
А он молчал. Кто-то из мальчишек выдал, что Юрик отказался вместо него кровать заправлять. Они заставляли, а он сопротивлялся, но против четверых устоять не смог.
Олег, рослый парень с обострённым чувством справедливости провёл пятернёй по лицу Неудачина:
- Ещё раз подойдёшь к Юрику , будешь иметь дело с нами!
- Ты понял?!- Вовка отвесил ему и его дружку Хакимову крепкие подзатыльники.
Герой неожиданно заплакал. Так его ещё никто не унижал перед одноклассниками. А Юрик не спал пол ночи, ожидая мести этой четвёрки. Но никто не поднялся ночью, на следующий день его тоже не тронули. Юрику было очень обидно, что он сам не смог постоять за себя и он решил научиться драться так, чтобы никому не было повадно его обижать.
Елена так и не примирилась с постоянной разлукой с детьми, всё чаще задумывалась о переезде туда, где есть средняя школа. Два года назад она уже предпринимала попытку -написала заявление на квартиру в своё отделение Михайловке. Настроение на парсобрании задал директор совхоза Николаев Александр Сергеевич. Он сказал:
-Два дома добротные пятистенные имеют в деревне, ещё квартиру просят.
- Я хочу, чтоб мои дети дома учились и дома жили, а не мыкались по интернатам. Нам школа нужна, - возразила Елена.
-У некоторых даже угла своего нет, а у вас два дома!
Директор был человек пришлый и сильно в подробности не вдавался, но в деревне каждая собака знала, что второй дом не принадлежит Егору, хозяйкой там была Мария, мать Егора, и она его выкупила за свои кровные после раздела имущества у Валентины. Как -то разом на собрании все сплотились в едином порыве не давать этим «богачам» квартиру и проголосовали против. Пусть маются дальше со школами, как и все остальные.
В деревне в каждой семье была такая же беда. Пока дети учились в начальной школе, всё было хорошо, они были накормлены, ухожены, под присмотром, а после четвёртого класса начинались мытарства: интернаты, чужие квартиры, чужие углы, пешком в грязь и слякоть, в вьюгу и метель, дети добирались до школы сами. Большого выбора не было - интернат в Белебее, или в Кош-Елге, или в Михайловке. Получалось, что дети получали образование не благодаря, а вопреки. Никому в голову не приходило развозить детей на машине.
Варю, подругу Аси отвезли в начале года на квартиру к родному дяде в соседнее село, где была средняя школа и оставили до каникул нянчить племянников. Бедная Варенька натерпелась. Они хоть и кровные родственники, но всё равно чужие люди. Не приголубят, не погладят и не пожалеют.
Дети соседей Петровых тоже поголовно учились в интернате, в воскресенье собирались и все отправлялись на автобусе в город на всю неделю.
Елена не сдавалась. Находила повод и опять заводила этот трудный для обоих разговор.
-Егор, давай переедем куда-нибудь.
-Как мы всё бросим? Что люди скажут? Фёдор строил, а Егор пришёл на всё готовое, а потом разорил его гнездо и уехал!
-Что нам люди? Нам надо о детях думать.
Конечно, Егор всё понимал, но чувство долга непомерным грузом разрослось и давило на плечи. Он почти заново отстроил сарай, гараж, летнюю кухню, и всё равно ждал чьего-либо одобрения односельчан.
Елена говорила, выбирая слова побольнее, чтобы он, наконец, решился на переезд:
-Митьке шестой год пошёл, тоже скоро придётся от твоей сиськи отрывать и в интернат сдавать.
-Не могу я дом Фёдора оставить. Делай что хочешь, - говорил Егор. –Сама подумай, ну как бросить всё это?
-Думай-думай, что тебе дороже. Чужое мнение или будущее твоих детей. У меня каждый раз слёзы наворачиваются, когда я их провожаю в интернат. Автобус увозит твоих детей, а ты сиди думай, как там они бедняжки, сердце болит.
-Думаешь, мне легко? –ломал голову над неразрешимой проблемой Егор.
Этим летом они заново отстроили баню. Выписали осину у лесника. Нижние венцы сделали дубовыми. На строительство осина в самый раз. Осина -дерево лёгкое и крепкое, берёза быстрее сгниёт, а осина выстоит. На лавки и полок пустил сосну, она хоть и «плачет» по началу, но аромат даёт хороший. Как только сосной запахнет, значит баня в меру горячая. Предбанник сделал просторным, светлым, чтобы Елене было удобно стирать и сушить бельё. Банька получалась белая, просторная, с окошечком на огород. В такой бане сладко мыться и вкусно париться. И как всё это оставить?
ТЫ ЛУЧШЕ ВСЕХ (НАЧАЛО)