Полковник Владимир Николаевич Романов
Мы стояли в приёмной Самого и ждали. Два штабных офицера, завалившие важное мероприятие. Настроение — ниже среднего.
За это дело, строго говоря, я не отвечал. Но все ответственные начальники (люди, несомненно, умудрённые опытом) срочно убыли в командировки или ещё куда, оставив разгребать ситуацию направленца Сашу, моего приятеля из соседнего управления. Он-то и предложил: — А пойдем, доложим вместе. Всё меньше достанется. — Ну ты даёшь! Кто заварил, тот пусть и расхлёбывает. — А подумай.
Прикинул. Организация мероприятия в определённой степени зависела и от меня, начальника самостоятельного отдела. Тратить пыл только на одного разгильдяя Сам не станет. Соберёт кворум. Шурик, пожалуй, прав. Надо идти в первый замес и отбирать свои, а то влупят в длинную масть… Вздохнув, я согласился.
Вот и стоим у двери, ждём. Нахохлились, как два королевских пингвина перед линькой. Перья-то полетят.
Из кабинета энергично выходит генерал, ему хорошо — он «отстрелялся». Окинув нас взглядом знатока, на ходу бросает фразу (к ней ещё вернёмся), от которой мы гогочем, как те пингвины. И тут приглашают «на ковёр».
Предстали, даже не успев принять соответствующий моменту серьёзный вид. — Опять смешливые попались, — что-то подобное мелькнуло в глазах командира. — Проблем навалом, а эти «отличники» всё завалили и ещё улыбаются. Ну-ну…
Не буду живописать, как и что было дальше. Сам, конечно, достал почти всех попрятавшихся хитро-мудрых вождей. Но наши души от травм спасло слово, та нетленная фраза, сказанная бывалым генералом в «предбаннике»: — Внутреннее состояние самурая — постоянная готовность к смерти.
P.S. Тогда помогла, помогала и потом, хотя настоящее понимание пришло много позже.
Из Книги "Лётчицкие рассказы". Книга 2. Под общей редакцией Анатолия Сурцукова . Рисунки Владимира Романова.