Черное, беззвездное небо. Черные улицы и черные дома погруженного во мглу маленького провинциального городка.
Боясь поскользнуться, Леля с осторожностью ступает в слякотную грязь размытой дождями осенней дороги. Одной рукой женщина прижимает к груди кринку с молоком, в другой руке держит узелок с картошкой «горохом». Не Бог весть, какие презенты, но для военного лихолетья это почти царские гостинцы.
А вот и нужный дом. Подойдя к пошатнувшемуся частоколу, Леля в нерешительности остановилась.
- Что стала? Заходи! Чай не постоять сюда, по темени шла? – рассек тишину ночи громкий сварливый окрик.
Женщина вздрогнула, но послушалась и открыла калитку.
В палисаде ее уже встречали.
- Ступай за мной! Не оглядывайся! – приказал все тот же скрипучий женский голос.
Леля послушно пошла следом.
***
В избе было тепло. Леля плотно закрыла за собой сенную дверь и робко встала у жарко натопленной печи.
- Положь на сундук, - сказала знахарка, кивнув на принесенные Лелей подношения. – И, давай, не топчись мне тута, садись на лавку!
- Ну, сказывай, пошто пришла! – щуря подслеповатые глаза, цепко рассматривала бабка лицо севшей напротив молодой женщины.
- Хочу узнать, что с мужем моим, Матвеем. Полгода ни письма и никаких известий, - осмелев, произнесла Леля.
Знахарка ничего не ответила, а лишь покряхтывая, стала раскладывать на столе старую и замусоленную колоду карт. Леля же боялась лишний раз вздохнуть, и как завороженная смотрела за мельканием картинок в морщинистых, покрытых пигментными пятнами руках.
- Хворал Матвей, долгонько хворал. А нынче пропал. Исчез. От живых ушел и к мертвым не прибился, - загадками объяснила увиденный расклад гадалка.
- А я его еще увижу? Он вернется? – с надеждой, больше похожей на мольбу, спросила женщина.
- Мабудь, увидишь. Мабудь, нет… - уклончиво ответила бабка.
- Что это означает?
- А то и значает, шо сказала. Ступай себе! – махнула сердитая хозяйка в сторону двери.
«Зря только молоко с картошкой этой шарлатанке отнесла. Дома пятеро детишек, а я ведьму старую едой снабжаю. Надо не забыть завтра к ней за кринкой зайти», - возвращаясь домой, думала расстроенная Леля.
***
Тусклый свет керосиновой лампы освещал небольшую комнату. Чуть ссутулившись, Леля сидела за обеденным столом и шила. Дети в это время спали, безмятежно посапывая под мерный стрекот швейной машинки. «Моя кормилица», - погладывая глянцевый бок старенького «Зингера», с любовью подумала женщина. И, действительно, машинка ее здорово выручала. Леля шила и перешивала вещи соседям и знакомым. Не всегда за деньги. Кто-то из заказчиков порою расплачивался продуктами, кто-то поношенными вещами. Но в доме, где жило пятеро детей, были всему рады...
Неожиданно женщина услышала негромкий стук в окошко. Выглянула – никого не видно. Удивившись, Леля вернулась за работу.
Но через пару минут постучали уже в другое окно. Причем стук стал громким и настойчивым. Отложив шитье в сторону, и накинув на плечи шалевый платок, с лампой и ухватом в руках Леля вышла на крыльцо. Уж очень ей хотелось непрошеных ночных гостей проучить и от шалостей отвадить.
- Кто тут балуется? – сдвинув брови к переносице, грозно крикнула она.
Из темноты к ступенькам крыльца вышел мужской силуэт и обратился к Леле:
- Лелечка, негоже мужа с ухватом встречать!
- Матвей! – сдавленно вскрикнула #женщина и лишилась чувств.
Очнулась она уже в доме, на кровати. Рядом сидел Матвей.
Леля гладила мужа по небритым колючим щекам, касалась его огрубевших, мозолистых ладоней, глядела на обветренное, но такое милое лицо, смотрела в глубокие любимые черные глаза… Смотрела и не могла насмотреться.
А утром, с пением единственно уцелевшего в городке соседского петуха, муж покинул Лелю.
***
- Ты что-то, смотрю, сестричка, исхудала, почернела вся. Еле ноги таскаешь! С едой худо? Так давай, я, чем смогу – помогу. Не забывай, тебе ведь еще ребятишек поднимать надо. От Матвея так никаких вестей и нет? – по-хозяйски оглядывая избу, наставляла Лелю «на ум» старшая сестра Соня.
- Спасибо. Мы, конечно, не жируем, но и не голодаем. Только вот молоко часто стало скисать, - поделилась женщина своими неприятностями.
- Молоко, говоришь, прокисать стало? А ты никого чужого в дом не пускала? Может, подойник или кринку кому свои давала? – начала расспрашивать сестру встревоженная Соня.
Леля замялась и смущенно отвела взгляд в сторону.
- Что это у тебя глаза так забегали? А ну, рассказывай, все, как есть! – взяв Лелю за руки, потребовала Соня.
- Я к бабке Клавдии ходила. Хотела о Матвее что-нибудь узнать. Отдала той за гадание молоко и картошку. А пустую кринку на следующий день только забрала, - призналась Леля.
- Ты с ума сошла! Клавдия эта с нечистью водится. Горина с нашего завода также к ней ходила про мужа выведать. Так Клавдия сказала, что муж погиб. А через три дня Горина похоронку получила…
- Горина похоронку получила, а ко мне Матвей пришел! Да-да! Пришел на следующую ночь после посещения бабки Клавдии! – не сдержавшись, крикнула Леля и тут же в испуге закрыла рот руками.
- Матвей тут? Его комиссовали? – от оторопи Соня вытаращила на сестренку и без того большие, незабудковые глаза и схватилась за спинку кровати.
- Тише, не кричи так. В том-то и дело, что не комиссовали, - перешла на шепот Леля. - Он просто хотел нас с детьми повидать, а вскоре опять на фронт уйдет. Он просил меня про него никому не рассказывать. Даже матери. Потому и приходит только ночью, чтобы никто не узнал.
Соня с подозрением посмотрела на Лелю. За последние дни Леля сильно похудела, осунулась, стала почти прозрачной, и лишь глаза на ее лице сверкали, будто звезды в ночи.
«Что-то здесь не так, - стала рассуждать старшая сестра. – Предположим, что Матвей дезертир. Но тогда он должен где-то скрываться и чем-то питаться. У нас же на семь километров рядом ни одного леса нет. Да и очень опасно это, к жене ходить – в любую минуту попасться может».
И решила Соня ночью за сестрой потихоньку проследить. А пока стала с Лелей прощаться и пообещала на следующий день обязательно зайти и новую кринку под молоко принести.
***
Подошла ночью Соня со своей старшей дочкой к дому Ляли. Вокруг темень – хоть глаз выколи, ничего не видно. Простояли час, второй час пошел.
И тут Леля на крыльцо вышла. Лампу на ступеньку поставила, а сама, давай, воздух обнимать. «Матвеюшка мой!» - в темноте шепчет.
Соне же с дочкой прекрасно видно и слышно, что рядом с Лелей никого нет.
«То ли с горя сестра умом тронулась. То ли ведьма Клавдия через кринку на нее морок какой навела. Зайду-ка я завтра к тетке Марье за чертополохом…» - подумала Соня. Но подходить к Леле сейчас не стала.
***
На следующий день после рабочей смены, как и обещалась, пошла Соня к сестре. Только прежде чем в дом зайти, подложила под резные наличники сушеный чертополох с крапивой, да и под порог на крыльце той же травы положила.
Затем отдала Леле новую кринку, а старую забрала, отнесла на ближайший перекресток и там, в мелкие черепки разбила.
С той поры Леля ни словом о ночных посещениях Матвея больше не обмолвилась. Поправилась, вошла в свою прежнюю стать, только блеск в ее глазах померк, потерялся.
А Матвей домой с войны не вернулся. Спустя год, известили Лелю, что муж ее пропал без вести в бою. После войны сватался к ней один вдовец, но Леля замуж не пошла. Все ждала своего Матвея.
=====================================================>>>
#любовь #рассказ #семья
Лайки и подписка приветствуются!