Отзыв на книгу Из аннотации: "Война и язык" - книга избранных статей, выступлений, тезисов докладов и цикла путевых очерков, куда включены как самые известные прозаические тексты Владимира Маяковского ("Как делать стихи?", "Капля дегтя", "Два Чехова и др.), так и те, что не входили ни в одно из прежних собраний сочинений "лучшего и талантливейшего поэта нашей советской эпохи". Тут только Владимир Владимирович Маяковский, что я могу тут написать – "не мужчина, а облако в штанах". Даже когда он кровожадно пишет о революции, преобразовании общества и языка. Сегодняшние волнения тоже будут отдавать нафталином и наивностью для потомков. Удивительный человек русский! Покупает самую обыкновенную иголку – и ни за что не возьмет ту, на которой марка «Иванов с С-ми», а обязательно потребует пышное клеймо «Excelsior». Если у русского косца, когда он взмахивает сталью, горит немецкое «Solingen», если даже автомобили, тяжко громыхающие на Запад, окрещены – «Sauer», то, конечно, никому и в голо
Отзыв на книгу
Из аннотации: "Война и язык" - книга избранных статей, выступлений, тезисов докладов и цикла путевых очерков, куда включены как самые известные прозаические тексты Владимира Маяковского ("Как делать стихи?", "Капля дегтя", "Два Чехова и др.), так и те, что не входили ни в одно из прежних собраний сочинений "лучшего и талантливейшего поэта нашей советской эпохи".
Тут только Владимир Владимирович Маяковский, что я могу тут написать – "не мужчина, а облако в штанах".
Даже когда он кровожадно пишет о революции, преобразовании общества и языка. Сегодняшние волнения тоже будут отдавать нафталином и наивностью для потомков.
Удивительный человек русский!
Покупает самую обыкновенную иголку – и ни за что не возьмет ту, на которой марка «Иванов с С-ми», а обязательно потребует пышное клеймо «Excelsior».
Если у русского косца, когда он взмахивает сталью, горит немецкое «Solingen», если даже автомобили, тяжко громыхающие на Запад, окрещены – «Sauer», то, конечно, никому и в голову не придет протестовать, что, например, на русской живописи до последнего бунта молодых лежала лапа тупого мюнхенства.
Шишкины, Айвазовские – жертва.
Русские до того не уважают себя, что только тогда начинают признавать за человеком место большого художника, когда он совершит путешествие с поклоном в Мекку за границу.
Что приобретается?
Вместо чувства русского стиля, вместо жизнерадостного нашего лубка – легкомысленная бойкость Парижа или гробовая костлявость Мюнхена.
Пора знать, что для нас «быть Европой» – это не рабское подражание Западу, не хождение на помочах, перекинутых сюда через Вержболово, а напряжение собственных сил в той же мере, в какой это делается там!
Фрагмент статьи "Россия, искусство, мы" В. Маяковского, 1914 год
Читайте также: За что я люблю Владимира Маяковского
Читайте также: Как гастролировал с лекциями Владимир Маяковский - мемуары
Читайте также: Почему Ленин не любил Маяковского Читайте также: Еще одна книга о Маяковском "Заодно с гением" от Бенедикта Сарнова
Читайте также: Цинизм и сентиментальность - это Буковски
Читайте также: Сложные Тарковские: отец-поэт и сын-режиссер
Читайте также: Феномен Звягинцева разбирают критики и коллеги
⠀