Мама, говорит Улясик, вы с папой ужасно ко мне несправедливы. Ужасно.
Вы к коту добрее.
Он с утра разбил вазу, а вы ничего ему не сказали, только «ну Шпрот».
А мне всё сказали. И за неразобранный портфель, и за немытую голову, и за тест по математике.
И тут на какую-то секунду я поняла возмущение Улясика. И вспомнила себя возмущенно причитающей, мол, почему соседскому мальчику Василию можно облизывать пивные крышки, а мне, а я чем хуже!
В таких случаях бабушка моя поправляла очки и говорила: "Потому что отец Василия представляет уважаемый нами рабочий класс".
Это значило, что он алкоголик и водитель грузовика.
Я сначала тоже сказала Улясику, что Шпрот представляет рабочий класс.
Но потом решила мысль развернуть.
Потому что в современном мире разница между улясиками и котами уже не так очевидна. И безусловная родительская любовь, как ее иногда интерпретируют, это не критиковать вообще ни за что. Ни за разбитые вазы, ни за проваленные экзамены, ни за откровенное хамство. Родительская любовь только долготерпит и милосердствует, и длится до совершеннолетия – нет, дольше, потому что "вы же сама говорите, что никаких взрослых не бывает".
Таким образом она как будто должна создать абсолютно счастливого человека. Не травматика.
Но, что называется, клиническая практика не подтверждает.
Безусловная родительская любовь в такой интерпретации создает человека с искаженной картиной мира.
Почти без желаний, но с целым букетом претензий и обид к миру.
Улясик, говорю, этой истории про безусловную родительскую любовь нет и десяти лет.
А эволюции приматов 25 миллионов лет.
И эволюционно родители нужны не для того, чтобы любить.
Извини, но нет.
Они выполняют роль прокладки между ребенком и социумом. Их главная задача – подготовить ребенка, обтесать его, выдрессировать, если хочешь, чтобы социум его потом полюбил, принял и не отверг.
Они должны быть "репетицией социума" - зеркалом, желательно без кривизны и искажений. Не хвалить за то, за что общество не похвалит. Не одобрять за то, за что общество не одобрит.
Чтобы картинка в голове вырастающего человека плюс-минус отражала реальность, в которой ему придется жить.
Плюс-минус - потому что картинка в голове даже самых адекватных из нас в лучшем случае отражает правду жизни, как картина Левитана - Волгу. То есть в общих чертах.
И все-таки за порогом дома к людям обычно не бросаются со словами эмпатического утешения, когда они швыряют в стену учебник.
В большом мире никто не хвалит за проваленный проект и почти никто не отвечает на хамство долготерпением.
Большой мир любит, когда ты вежлива, вымыта и здорова – и если на последний пункт иной раз сложно повлиять, то первые два в твоей власти.
Поэтому иди и вымой голову. Пожалуйста. И спасибо.
Большой мир удивляется разговорам о справедливости, ведь он, вообще говоря, чудовищно несправедлив.
Он любит силу.
Сила есть далеко не у всех, поэтому иногда ее можно заменить красивой речью. Запомни эту хитрость.
Когда родитель пытается подогнать свое дитя к обществу, как бриллиант к оправе, он просто слушает то, что нашептывает ему эволюция.
Он может неправильно расслышать.
Он может быть жесток и неуклюж в своих попытках.
Может иметь в голове странную, искаженную картинку мира, и подгонять ребенка под нее.
Но подо всем этим лежит желание, чтобы потомство выжило.
И если ребенка ругает чужая мама на детской площадке, или учительница, или начальник, или иным каким-нибудь способом мир морщится в его сторону – тут родитель не просто боится оказаться плохим родителем.
Он боится, что его с таким трудом выращенное потомство окажется отвергнуто обществом.
Погибнет от голода и вымрет.
Тут иные родители испытывают такую эмоциональную кашу, что поворачиваются к собственному ребенку и нападают на него вместе с чужой мамой или начальником.
Делая, конечно, только хуже.
От страха, чисто от страха.
Что касается Шпрота, то ему не придется выходить в большой мир никогда, так что будем любить его безусловно, сказала я.
Пока он не лопнет, кивнула Улясик. Пока не лопнет.