Эта женщина выделялась среди посетителей справочного отделения, спокойных или деловито ждущих, общающихся тихо, переминающихся с ноги на ногу. Она же металась от окошка справочной к телефону, нервно тыкала пальцем по списку отделений, резко нажимала на кнопки аппарата, бросала трубку, опять пыталась набирать.
Пандемия, будь она не ладна, привнесла много изменений в распорядок работы больниц. Вот и в центральной областной клинике, как, впрочем, и в других больницах, теперь запрещены посещения больных. Можно из справочной звонить в отделение, общаться с врачом по поводу состояния здоровья родственника, и только-то. Впрочем, туда, куда рвалась эта шумная, дёрганная посетительница, не пускали и в допандемийное время.
Она всё металась, тяжело дыша, но потом всё же решилась. «Что мне нужно, чтобы забрать маму домой? Я всё подпишу». Пауза. «Ковригина. Вчера поступила». Пауза. «Отдайте мне мою маму, пусть умрёт дома». И ручей слёз из глаз.
А потом она положила телефонную трубку и, кажется, была более обескуражена, чем перед этим непростым больничным разговором.
Она почему-то решила, что окружающим нужно всё объяснить. Носилась по холлу шумно, разговаривала громко. Люди всё слышали. Конечно, нужно. Она присоседилась к ближайшей женщине и вроде как ей стала рассказывать, но слышали, конечно, все.
«И зачем я только связалась с больницей… Если уж врачи не помогут, то зачем это всё? Маму вчера забрали в реанимацию в очень тяжёлом состоянии. Сердце. Я приехала с ней сюда, и всё, её увезли, меня не пустили. Сказали, что состояние очень тяжёлое, положительный прогноз не давали. Я всё понимаю: возраст. Я просто не хочу, чтобы её мучили. Если уж её время пришло, то пусть она последние дни, часы, минуты проведёт дома, я так считаю. С родными людьми, а не в больничных стенах. Хочу держать её за руку и посмотреть на неё живую ещё хотя бы раз. Я хочу быть рядом с ней».
Чуть переведя дух, продолжила.
«Но ведь вчера она ещё была в очень тяжёлом состоянии, а сейчас говорят - перевели в кардиологию. Если бы умирающей была, наверное, не перевели бы? Может, тогда лучше пусть лежит? Хоть чуть-чуть, но подлечат, хоть немного, но продлят её дни...»
Она стала озираться, пытаясь найти хоть в чьём-то взгляде какую-то поддержку. А люди отводили глаза. Не их это история, не их беда. У каждого из них в стенах этой больницы – свой родной человек, у каждого - своя боль.
Лишь та, которая была выбрана главным слушателем, тихо-тихо сказала: «Конечно, оставь, пусть лежит».
Пенсионерка полюбила свою новую квартиру с видом на кладбище
Как женщина получила 300 тысяч за сына
Как башмак на железной дороге способствовал созданию семьи