Ему не хотелось есть. И у него дома в холодильнике ждал готовый ужин. Но он пошел с ними в столовую. Его верный преданный друг, как говорится, из первой молодости. И его жена.
Столкнулись на улице после тридцати лет. Случайно. Они сказали, что решили пообедать. Отказать неудобно. Пришлось составить компанию.
Они взяли полный обед. Он только вареную свеклу под майонезом и чай. Друг из первой молодости сказал: «Ты ведь не работаешь? На одну пенсию живешь»? И он насмешливо посмотрел на свеклу. «А мы, слава Богу, работаем. Нам на все хватает. И даже остается».
Он не ответил. Сидел и ковырялся в свекле.
Друг из первой молодости снова нарушил молчание: «Развелся, что ли»? Получив утвердительный ответ, сказал: «А мы, славу Богу, живем хорошо. Как и жили». И посмотрел на свою супругу.
Жене показалось, что молчать неприлично. И она обронила: «Чем сейчас занимаешься»? Он кратко перечислил. И услышал: «Скучно, наверное».
Ответил, что нет, не скучно.
Друг из первой молодости засмеялся. И его толстые щеки затряслись: «Рассказывай тоже – не скучно! Другому расскажи! Не скучно»! И снова засмеялся, приглашая жену поддержать его веселье. И добавил: «Работать, наверное, не хочется. Так бы прямо и сказал».
Он пил чай, чтобы заглушить отвращение. Неужели с этим человеком было когда-то общее? Неужели их что-то могло соединять? Время безжалостно: оно запросто может растоптать то, что когда-то было дорого.
Его жена спросила, где он живет после развода. Ответил, что снимает комнату.
- Не шумно?
- Нормально.
Они снова принялись за еду. Ели и рассказывали, что недавно вернулись из Тайланда. Потому что у них зарплаты хорошие, а еще и пенсии. На двоих хватает. Это потому что они не ленятся.
«Работать надо, и деньги зарабатывать, тогда ни в чем себе отказывать не будешь», - сказал бывший друг первой молодости. И снова выразительно посмотрел на его свеклу.
Когда вставали из-за стола, он сказал глупость. Он только потом понял, что глупость. Он сказал так: «Будете в наших краях, - заходите».
Бывший друг уставился на него свиными глазками и засмеялся: «К тебе? В гости? У тебя же ничего нет! В гости! Нет, ты слышала, каков шутник»?
И они пошли, довольные собой, дальше.
А он шел к себе и презирал себя. Ругал себя и ненавидел себя. За то, что пошел в столовую. За то, что сидел и слушал. За то, что он позволил этим людям так его презирать.
Душа так болела, что хотелось плакать.
Он думал, что прошлое на то и прошлое, чтобы к нему не возвращаться. Его, прошлого, песенка спета. Она отзвучала свое и растаяла в небытии.
В комнате ходил из угла в угол. Чувство омерзения не проходило.
Пришла соседка с работы. Постучалась в его комнату. Сказала, что ей знакомые привезли кучу яблок. На всех хватит. Яблоки на кухне, на столе: «Кушайте, пожалуйста».
Достал фотографии. Нашел, где они вдвоем с бывшим другом первой молодости. Разглядывал лица. Лица из прошлого. Затем порвал фотографии на мелкие кусочки. Вышел и выбросил в мусорный контейнер. На душе стало легче.
Снова ходил по улице, ни о чем не думая.
Вечером позвонил внучке. Она сказала, что у нее по математике за четверть выходит твердая тройка. Радость по сердцу прошлась ласково-ласково, исцелила. Это такое событие! У внучки весь год были сплошные двойки, и даже репетитор помочь не мог. И вдруг – тройка!
Во! Ради этого стоит жить! А прошлое – пусть оно и останется в прошлом. Глупости это – себя из-за него тревожить!